Первым поднял голову Тедди, а взгляд Генри присоединился к нему после секундной заминки. В вагон с зажженной сигаретой в зубах уже входил брат Пенелопы. С самой свадьбы Генри всегда лишался присутствия духа при виде Грейсона Хейза, хотя видел того в игровых залах и ночных увеселительных заведениях годами и даже не подозревал о родственных узах между ними. Но теперь Генри замечал, что лицо Грейсона очень походило на лицо сестры: горделивый нос с горбинкой, ярко-голубые глаза и бледное лицо, оттененное темными волосами. Эти черты придавали ему вид лазутчика Пенелопы, но, возможно, это был обман зрения, хотя трудно было совсем не обращать внимания на это поразительное сходство.
– Ваша семья путешествует в замечательных условиях, – продолжил Грейсон с одобрительной усмешкой.
– Благодарю, – ответил Генри.
Между братом и сестрой существовало одно разительное отличие: глаза Грейсона были посажены слишком близко друг к другу. Из-за этого он выглядел немного глупо, и, скорее всего, именно таким и был. В кругу юношей нью-йоркского высшего света хорошо знали, что молодой Хейз был завзятым игроком, которому редко везло.
– Сыграем партию в покер?
Грейсон швырнул сигарету на пол и затушил окурок носком ботинка. В его глазах горел маниакальный огонек, а плечи напряглись в предвкушении. В другой день Генри бы заколебался, или Тедди отговорил бы его, но именно в этот час юный Шунмейкер был уже по горло сыт мерзким чувством, неизменно сопровождавшим правильные поступки.
– Давай, – согласился он.
– Чтобы сыграть как полагается, нам нужны ещё двое, – заметил Грейсон, указывая на двоих солдат, лениво потягивающих пиво из бутылок за соседним столом.
Те несколько секунд наблюдали, как юный джентльмен в аскотском галстуке отодвигает для себя стул и усаживается. Он был настроен деловито, а его внимание полностью сосредоточено на картах. Затем к нему присоединились Генри и Тедди, и заняли свои места за столом.
– Добро пожаловать, джентльмены, – произнес Грейсон, перемешивая колоду и начиная сдавать.
Генри сел, попутно отметив безыскусное достоинство военной формы соседей по столу. Оба были одеты в синие полотняные кители с начищенными пуговицами, поношенные, но чистые брюки и гетры до колен, прикрывающие видавшие виды ботинки. Мужчина с висячими усами повесил форменную полевую шляпу на спинку стула, а гладко выбритый солдат повторил его жест. Генри не мог определить их возраст: гладко выбритый, возможно, был даже младше самого Генри, но оба военных выглядели значительно старше своих лет.
– Куда вы едете, парни? – спросил он, заглядывая в свои карты.
– В Тампу, – ответил усатый, словно это место было наделено особым смыслом, которого богатым бездельникам не понять.
– С пятой пехотной дивизией, сэр, пойдем утихомиривать кубинцев, – ухмыльнулся его товарищ, подняв глаза от карт.
– Куба! – Сделал ставку Генри. – Ведь у твоего друга Бушара там какие-то дела с сахаром?
– Да, – ответил Грейсон, не поднимая взгляда от стола. – Хотя он не играет, – добавил он, словно это лишало его права стать предметом обсуждения.
– Мы стараемся изо всех сил сохранить остров в интересах Америки, сэр.
Тедди в знак благодарности отдал честь.
– Когда-нибудь приходилось убивать? – внезапно спросил Грейсон.
Парень думал только о картах и Генри это понимал, но все равно вздрогнул от невежливого вопроса шурина. Ему стало не по себе, когда он осознал, что слышать ответ не хочет.
– Перкинс побывал в бою во время войны с испанцами, – ответил молодой солдат, довольно добродушно указывая на более опытного товарища. – А меня ранили на подступах к холму Сан-Хуана [5].
Генри и Тедди одновременно посмотрели на Перкинса, и хотя взгляд его невыразительных глаз был сдержанным, он удостоил их фразой:
– Я записался в добровольцы после взрыва броненосца «Мэйн» [6]. Ни один американец не мог остаться в стороне, зная о таком вероломстве.
Генри подумал о трех наглядных примерах, опровергающих это утверждение, сидящих прямо за этим столом, но кивнул, словно слова солдата были святой истиной.
– Мой брат был на том корабле. – Молодой солдат покачал головой и посмотрел на карту, которую только что разыграл. – Он умер в грязном госпитале в Гаване, а когда его тело привезли домой, мать даже не могла взглянуть на него, потому что вся кожа была сожжена дотла.
Повисло напряженное молчание, но затем лицо Перкинса немного расслабилось.
– Ну, – заключил он, – вот что дает нам сил вставать на побудку затемно. И именно это хоть как-то скрашивает пребывание вдали от дома.
Интонация, с которой мужчины говорили о жизни и смерти, сгустила воздух вокруг них. Разыграли ещё несколько карт, а в центр стола бросили ещё больше денег. Тедди, уже вышедший из игры, внимательно следил за солдатами, но Генри не мог отвести взгляда от своих карт.
