Он подхватил сына на руки и направился к выходу из пассажирского салона, уже полупустого. Переступив порожек отсека, он оглянулся. Высокий, светловолосый. Глаза полные света и незамутненных надежд. Глаза доверчивого разумного существа, без оглядки доверившего свою жизнь породившей его вселенной. Чего ему было опасаться? Вселенная его колыбель, его дом. Эта вселенная миллиарды лет пестовала и лелеяла первые неразумные клетки, укрывала их от гамма излучения, от нейтронных бурь, от вымерзания при падении температуры до абсолютного нуля и жара сверхновой. Вселенная позволяла этим простейшим организмам расти и усложняться. Она оснащала их органами обоняния и осязания, она укрощала ради первых водорослей вулканы и охлаждала материки. Эта вселенная не могла поступить вероломно. Точно так же, как он, отец, не мог поступить вероломно и подло со своим ребенком, маленьким, доверчивым человечком, уже дремлющим на сильном плече. В безмятежном взгляде любимого мужа, самого лучшего, самого доброго и терпеливого, Кора не уловила и тени беспокойства. Он ничего не знал об отпущенных им мгновениях будущего. Так же, как и она, махнувшая им на прощание рукой. Небрежный, даже нетерпеливый жест. Да идите уже, мне работать надо!
Она их видела в последний раз.
Когда несколько недель спустя на Асцеллу со старой Земли, административного центра Федерации, прибыла специальная комиссия, чтобы расследовать гибель «Посейдона», ни в черных ящиках, ни в показаниях выживших, так и не нашлось однозначного ответа, что именно привело к столкновению с астероидом. И откуда он взялся, этот астероид, если ни в одной навигаторской карте сектор 13-47 в созвездии Лебедя не обозначен, как астероидно опасный. Позже ходили недостоверные слухи, которые муссировались в «желтых» СМИ, что астероид сошел с прежней орбиты после испытания импульсной пушки, которую впервые использовали во время маневров. Военным требовалось сравнить теоретические выкладки инженеров с практическим результатом. В качестве мишени послужило скопление астероидов, часть которых была переведена в пылеобразное состояние, а часть – согнана с облюбованных орбит. Один из таких изгнанников, обуреваемый жаждой мести, пересек границы безлюдного сектора и ударил в бок первый подвернувшийся объект – пассажирский лайнер.
Кора услышала скрежет и стон. Протяжный, гулкий стон раздираемого металла. Корабль содрогнулся, как раненое животное. И тут же вновь застонал. Почти беззвучно, на самых низких частотах. Стон катился болезненной, раздражающей вибрацией. Едва уловимой, очень ласковой, расслабляющей, с набегающей частотой колебаний. Кора, недоумевая, огляделась. Немногочисленные пассажиры, полуночники, также оглядывались. Что происходит? Вибрация усиливалась. Переборки трещали, жалобно, натужно прогибаясь, стеная с живой обидой. Крик… Голоса… Их много. Голоса всплывают с нижних палуб жутким, давящим аккордом. Отбросив планшет, Кора бросилась к выходу. Внезапно пол стал уходить у нее из-под ног. Дыбиться, прогибаться, складываться в неровные великанские морщины. Кора поскользнулась, ее отбросила к стонущей переборке. Она видела, как по самому краю мечутся люди. Дверь отсека вдруг уменьшилась в размерах, обращаясь в игольное ушко. Конечно же, дверь автоматически срабатывает при аварийном повреждении корпуса. Отсеки будут герметически замкнуты, изолируя те, что уже вспороты, как брюхо старого кита умело брошенным гарпуном.
Доминик… Мартин… они там, внизу! Там что-то происходит. Нападение? Диверсия? Сбой прыжка? Вой сирены. Мерцание. Освещение, как прерывистый пульс при затянувшей аритмии. Издевательски мягкий голос корабельного искина:
- Разгерметизация нижних уровней. Критическое повреждение корпуса. Отказ гравикомпенсаторов. Просьба всем пассажирам сохранять спокойствие.
