— А я чем мешаю? — иронично ухмыляясь, ответил ему кто-то. — Кровать не занимаю. Сижу в сторонке, никого не трогаю. Приступай. Поучусь, как это правильно с девушкой надо делать.
— Я когда смотрят на меня, не могу, — рявкнул, злой человек. — Убирайся!
— Это твои проблемы, — веселясь, ответил первый неизвестный парень. — Кстати… — немного изумленно прозвучал снова его голос, точно он вдруг рассмотрел кто я. — А ты в курсе, чья это девочка? Умереть не боишься?
— Валевский уже уехал. Ему на неё плевать, раз тут оставил, — ответил второй голос.
— Я пока в этом сомневаюсь.
Потом спустя небольшой провал в памяти, я помню ещё один фрагмент, как темноту комнаты рассеял свет ночника, зажегшегося над шкафом в дальнем углу комнаты.
— Ты долго ещё будешь копошиться? — злым тихим голосом, с трудом выдавливая слова от сдерживаемой ярости, говорит всё тот же парень.
— Я до трусов вымок под этим чёртовым ливнем. Я могу хотя бы в сухое бельё переодеться? — отвечает ему уже слегка заплетающимся языком другой человек. — Где эти проклятые брюки?! Почему у Стаса только одни джинсы?
В полумраке я слышу звуки открывающихся ящиков комода, хлопающих дверей шкафа.
— Как их можно постоянно носить? — бубнил недовольно парень. — Они же везде жмут.
— Ты издеваешься?! — злится второй человек всё больше и больше. — Одевай то, что есть, и проваливай!
— Нет, ну я в трусах не могу выйти. Там всё-таки девушки есть. А я стесняюсь.
— А перед этой ты, значит, не стесняешься переодевать трусы?! — почти рычит его собеседник.
— Так она ж под кайфом, всё равно ничего не запомнит, — отвечает ему первый голос. — Блин, который час? Где этот Радим? У меня терпение лопается.
— Я тебе говорил, — цедит слова второй. — Он уже уехал. Ольгу повёз домой. Уймись уже, наконец. Ему эта шалава не нужна. Он её на кухне уже один раз трахнул.
— Твою мать! — выругался первый голос. — Тогда какого чёрта я здесь делаю?
— Вот и я о том же! Вали отсюда!
— А где здесь отлить можно? — спокойно поинтересовался первый парень, как ни в чём не бывало.
— На первом и на втором этаже есть по туалету, — тяжело переводя дыхание, ответил ему второй голос.
— А тут нет? У меня дома в каждой спальне есть.
— Слушай, если ты на неё тоже запал, можешь быть вторым, но сейчас только выйди отсюда, — уже рычит чей-то злой голос.
— Ни фига себе в какое место я попал! — присвистнул первый парень. — А у вас тут оказывается, очереди занимают? А девушка в курсе, что не только ты собираешься её трахать?
Словно сквозь густой туман в голове до меня доносятся их слова, смысла которого я так и не осознаю. А вокруг меня опять порхает красивая яркая бабочка.
— В курсе, — отрезал в ответ кто-то.
— Я сейчас пойду, отолью и вернусь. Если за пять минут не успеешь, тогда я буду первым. Извини. Я тоже должен попробовать. Бухло забыть не помогает.
Открылась и закрылась дверь в спальню. Кто-то ушёл, а кто-то остался.
— Наконец-то этот ублюдок свалил, — слышу я рядом с собой уже подобревший облегчённо выдохнувший, тихий голос. — Иди сюда, милая. Давай разденем тебя, а то уже стало слишком жарко. Спать в одежде неудобно.
Я согласно киваю. Очень неудобно спать в одежде. Но и без трусиков я тоже не люблю спать. После очередного провала поднимаюсь, сажусь в постели и смотрю на своё голое тело. Смеюсь оттого, что, как дурочка, легла спать голышом.
— Чуть не пропустил всё веселье, — слышу я полный ироничного цинизма и злости голос со стороны двери. Затем раздаётся громкий щелчок, поворачиваемой защёлки в замке. — Значит, первокурснице захотелось ещё больше расширить свой кругозор? Я тебе помогу. Могла бы сразу меня об этом попросить. Не отказал бы. Зачем других звала?
Я с трудом могу сфокусировать взгляд на том, кто это говорит. Отчётливо вижу только его одежду. Как он расстёгивает светлую рубашку на груди, вытаскивает её из джинсов. Затем проходит к тумбочке около кровати, открывает ящик и что-то ищет в нём.
— Нет, Стас, ну ты даёшь! — опять злится он почему-то. — Какого чёрта ты не держишь в своей спальне резинки?! Как я, по-твоему, буду без них?! — С силой вытаскивает ящик и швыряет его от себя и тот с громким стуком ударяется о стену, падает на пол, рассыпая с шумом всё своё содержимое. — Ладно! Плевать! Уже всё равно! Катись всё к чёрту! — Этот голос теперь полон мучительного страдания. Словно его обладателю очень больно в этот момент. Моё сердце странно реагирует на этот голос, наполняется жалостью и сочувствием к нему.
— А ты кто? — спрашиваю его, так как, всё продолжает двоиться в глазах, и я не могу разглядеть его лицо в полумраке.
