― Проверили, в клане она не состояла, Живой поклялась, во время работы я за ней наблюдала, никакой гадости девчонка не творила. Чистое лечение и благодаря ей ты выкарабкался. Не просто выкарабкался, а быстро полностью выздоровел без последствий! Потом ей, конечно, пня под оттопыренную сраку выдали, сейчас она где-то в городе ей трясет.
Борисов лишь покачал головой, но промолчал, так как понял, что фея за грубостью скрывает свои переживания за него, выражает чувства, так как просто наорать и побить жезлом по голове не может.
― И сколько я провалялся?
― Двое суток.
Видимо, что-то такое отразилось на лице Борисова, так как Мариэтта быстро добавила.
― Дела плохи, но не так плохи, как могли бы быть. Кланы цвергов захватили всю горную гряду, включая те части, что достались Империи, нависли над флангами имперского войска. Сейчас там бушует сражение, но цверги держатся. Дворянское ополчение Альпаски вторглось на территорию Империи, помогло удержать проходы, благо цверги им возвели укрепления. Главнокомандующий Венсан нанес контрудар по Хмидии и замедлил продвижение врага к Хогвартсу.
― Замедлил?
― Они в полудне пути или часе полета самого ленивого из грифонов, — объяснила Ханнали.
― Вы бросили клич, ваше величество, и многие откликнулись на него, — добавила Мариэтта. — Желающих начать жизнь заново, искупить преступления кровью, оказалось столько, что набралось небольшое войско, и герцог Алуасский возглавил его, беспокоит врагов набегами.
― Да, могло быть и хуже, — неохотно признал Борисов. — Что дети богов из числа дружественных кланов?
― Они сражаются вместе со всеми, стоят на стенах, ходят в набеги, заходят врагам в тыл, но как мне кажется, силы их на исходе, — сообщила Мариэтта.
― Надо полагать, с таким-то перевесом сил, — проворчал Борисов. — Стены Хогвартса восстановили?
― Нет, даже не начинали.
Борисов посмотрел на Мариэтту, но вмешалась Ханнали.
― Левозуб загнал всех на постройку храма, — объяснила она.
― Какого еще, в пизду, храма? — не выдержав, гаркнул Борисов.
― Богу Жадности, конечно! В честь твоего чюююююдесного, — фея сложила губки бантиком, поэтому у вышло как «ююююю», — спасения.
Далеко телепортироваться не пришлось. Дворец возвышался над Хогвартсом, храм возвышался над дворцом.
― Что это? — спросил Борисов, ощущая, как у него подергивается глаз.
Венчала храм статуя Хомяка, высотой в полсотни метров, блестящая так, что глазам делалось больно. Даже если это была всего лишь позолота, с учетом общего объема, выходило очень много.
― И как они построили все так быстро?!
― Во имя чуда и веры в Бога, верующие сами готовы совершать чудеса! — провозгласил появившийся перед ними Левозуб.
Выглядел он помолодевшим, здоровым, пафосным, в каком-то сверкающем золотом, под стать статуе, одеянии.
― Город стоит без стены! — воскликнул Борисов зло. — А ты тут маяки золотые строишь!
Взгляд Левозуба неожиданно остекленел, он застыл с раскрытой пастью. А затем заговорил, отлично знакомым Борисову голосом.
― ХРАМ ОСТАНЕТСЯ. ПОДАЙ ПРИМЕР, ПОМОЛИСЬ МНЕ, И Я ДАРУЮ ТЕБЕ ЗАЩИТУ ОТ ПРОКЛЯТИЙ!
― Извини, но что-то не верю, — ответил Борисов спокойно. — Не ты ли говорил, что слаб против других богов?
― ТОГДА В ТВОИХ ИНТЕРЕСАХ СДЕЛАТЬ МЕНЯ СИЛЬНЕЕ КАК МОЖНО БЫСТРЕЕ!
― Эй, не жадничай, — усмехнулся Борисов, — у нас тут война, вообще-то идет, если ты не заметил.
Он уже понял, куда опять будет гнуть бог жадности. Стань аватарой, получи две защиты по цене одной, и все остальное. Обойдется.
― Так что строители и маги вернутся к возведению стены, — продолжил Борисов, — три четверти из них. И если твоя защита так хороша, то Хомяку нечего опасаться проклятий и ловушек?
― Божественные предметы могут его ранить, проклятия — ослабить, как тебя можно ранить обычным оружием и проклясть. Но он обычное животное, ты же…
― Нет, — отрезал Борисов.
Только согласись стать пристанищем божественного духа, ага, а потом тебя лопатой по ебалу и на мороз, как он сам выкинул из этого тела Филча.
― Но помолиться я приду, — подсластил он пилюлю напоследок.
Все же не стоило злить одного из сильнейших союзников.
Затем он, несмотря на протесты охраны и Архина, отправился в город и нашел Имбаниэль.
― Я благодарен тебе, — без обиняков перешел к делу Борисов, — но королевой сделать не могу.
Он обещал лишь подумать, да и Имбаниэль тогда состояла в клане.
― Но если ты поможешь с целительством, приведешь других детей богов — целителей и воинов, и вы не будете бить в спину, то я готов щедро вознаградить тебя и остальных!
― Королева? Нет, если возможно, я попросила бы о другой награде.
― Говори.
― Я хотела бы построить храм, — скромно потупив глазки, отозвалась Имбаниэль, — и стать Верховной Жрицей Живы во всем Альбионе!
― Храм Живы? — нахмурился Борисов.
― Богиня Жива не входит в Высший Пантеон и не испытывает какой-то особой враждебности к вам, король Аргус Филч, — пожала плечами Имбаниэль.
