Хотя бы не секс втроем с Хомяком, подумал Борисов угрюмо. С этими обещаниями чего угодно, пожалуй, стоило быть осторожнее. Но Жадность знал, чем достать, так что пусть теперь не жалуется! Еще бы самого бога вот так же достать в ответ, как его жрицу, но увы. Ничего, ничего, думал Борисов, глядя с удовлетворением, как Пинки ходит вокруг Агранны, словно кошка вокруг доброго мастиффа.
— Что умеешь? — спросила Пинки.
— Я жрица бога Жадности!
— Значит, нихрена полезного не умеешь, так, для начала пять ударов плетью, чтобы думала над тем, что несешь, — почти ласково сообщила ей Пинки.
— Ты не имеешь права! — возмутилась Агранна.
— Имею, скажи же, Аргус?
— Имеет, — кивнул Борисов. — Все мои жены заслужили право проверять вас своими делами на пользу Империи. От остальных же, кто собрался здесь, я пока еще дел не видел.
— Я буду жаловаться! Я назначена богом Жадности!
— Так помолись ему, пока тебя будут привязывать и стегать, — посоветовал Борисов с ухмылкой.
Затягивание времени перед наказанием приносило ему какое-то странное физическое удовлетворение. Словно смакование изысканного блюда. Помощники Пинки набежали, начали крутить руки Агранне, но та вырвалась.
— За что, боже? — взмолилась она громко, расшвыривая помощников молитвой. — Неужели я плохо служила тебе?! Чем я заслужила все это?!
— Гордыня — главный грех демонов! — радостно провозгласила Пинки. — Не волнуйся, я знаю, как лечить от такого! У меня есть особый прибор, очищающий изнутри святой водой!
Но, увы, мечты Борисова не сбылись. Тихо прогремело и из воздуха вывалился Хомяк. Одно движение лап и языка и жрица Норделл скрылась в его пасти. Будущие жены в клетках замерли испуганно, моментально воцарилась тишина. Хомяк смачно рыгнул, выбрасывая наружу какой-то значок, символ Жадности, похоже.
Тоже неплохо, подумал Борисов, но недостаточно.
— Как я и думала, посланница демонов! — щелкнула кнутом Пинки. — Ничего, от меня никто не скроется!
— Вот что бывает с теми, кто не хочет приносить пользу Империи, — негромко добавил Борисов, почесывая голову подбежавшего Хомяка.
Хотелось стиснуть его за горло и через него задушить Жадность, но увы. Впрочем, нет худа без добра, подумал Борисов. Теперь эта толпа куриц в клетках не доставит проблем Пинки, будет сотрудничать и помогать и из кожи вон лезть. Хотя…
— Хомяк, цоб-цобэ, — поманил он его пальцем и Хомяк подбежал радостно. — Слушай, Пинки здесь, хорошо? Если кто тут будет врать о своих навыках, можешь их съесть, хорошо?
Хомяк радостно оскалился, вывалил язык, словно собака, а Борисов поднялся, думая, что вот теперь все пройдет как надо.
