Понятно, что так уж просто и само собой это всё не сделается, но у меня были свои аргументы. Я уж постараюсь убедить начальника в своей полезности! Единственный нюанс — просто так, открыв с ноги дверь, в кабинет к нему было не зайти. Кабинет начальника — не проходная, есть время записи (если, конечно, начальник не выразил желания тебя видеть сам). А так — сиди и жди возможности записаться, а потом ещё с неделю кукуй в ожидании приема, потому что день в день никто никого не принимает. Но мне такой план не подходил — снова войти в состав родного цеха мне нужно как можно скорее. И, переодеваясь, я вынашивал мысли о том, как попасть на прием без очереди. Варианты, конечно, существовали, так что спущусь в цех и попробую один из них реализовать, а там война план покажет.
В цеху же не без удивления явстретил рядом с дверьми раздевалки экс-старшего мастера и нынешнего исполняющего обязанности начальника — Романа. Тот, прислонившись плечом к стенке, явно кого-то или чего-то ждал, рассматривая свои коротко остриженные ногти на руках. При виде меня Рома выпрямился и пошел навстречу. Что, меня таки ждал, паршивец? Ладно, поговорим, пять минут у меня в наличии.
— Егор, здорово, — поприветствовал Ромка.
— Здоровее видали, выглядишь отвратительно, — честно сказал я.
Видок у Ромы действительно был неважнецкий — под глазами мешки, лицо осунувшееся, на щеках небритость, хотя обычно он всегда брился начисто.
— Ну что, хлопчик, тебя с назначением новым можно поздравить? — я изогнул дугой бровь.
— Можно, — на лице Ромы, как ни странно, не высветилось никаких положительных эмоций, хотя еще вчера он бы от таких вестей прыгал до потолка.
— Сам попросился или назначили?
— Назначили, — буркнул он и пояснил подробнее: — Это то самое назначение, от которого невозможно отказаться.
— А ты разве не хочешь в кресле начальника посидеть? Я почему-то думал, что к этому ты и шел, не?
Честно говоря, хотя я знал, что тут и к чему прилагалось, всё-таки думалось, что для Романа это будет желанное карьерное продвижение.
— Не горю желанием, по крайней мере, не при таких жизненных обстоятельствах, — вздохнул он.
И такой настрой тоже был понятен. Ведь именно Роме теперь предстояло с головой (а лучше сразу в маске водолаза) погрузиться во все то дерьмо, которое оставил в цеху после себя бывший товарищ начальник. Да, пареньку тут не позавидуешь, что правда, то правда. Оно ведь как, по документам по цеху все шито-крыто, а на деле — полный бардак и вакханалия. Нет, можно, конечно, и дальше закрывать глаза на форменный беспредел, но если так будет, то поедет Рома по этапу след за своим бывшим начальником. Работать спустя рукава я ему не дам ни в коем случае — уж хотя бы потому, что он на пару с бывшим начальником все это дерьмо творил своими собственными руками. И тут как посеешь, так и пожнёшь. Вылезет столько дерьма, что показатели цеха на всяких межцеховых планерках откатятся глубоко в задницу. Зато, на мой взгляд, Роме выдался отличный шанс стереть пятно со своей репутации. Показать, как говорится, себя крепким хозяйственником. Понять бы только, осознавал ли он это?
— Каждый сам кузнец своего счастья, — продолжил я вслух. — Ты же своими руками эти обстоятельства на пару с Климентом и создавал, что не так? Или думал, что вместо тебя будет кто-то другой разбираться, а ты, вскинув лапки, в сторонке постоишь?
Рома молчал, стыдливого опустив взгляд, как нашкодивший мальчишка. По его глазам было видно, что всё он прекрасно понимает. От того и настроение у него ниже плинтуса. На работу он пришел не как на праздник, а как на похороны.
— Ты чего от меня хотел? — спросил я. — Явно же не поздороваться со мной подошел, так что рассказывай, я весь внимание.
Рома поднял на меня внимательный, даже просительный взгляд, а затем протянул руку со словами:
— Егор, я всю ночь не спал, думал! И к утру я всё осознал, — начал он. — Ты для меня большое дело сделал, помог встать на правильный путь исправления, не дал оступиться — и теперь я твой должник. Извини меня, пожалуйста!
Извинения? П усть оставит их для своих старших товарищей из заводоуправления, когда в следующий раз поедут вместе на охоту. Однако я видел, что старший мастер в кои-то веки говорит это от всей души, а не красного словца ради. Может, действительно провёл минувшую ночь за размышлениями о сущности и превратностях бытия? Ну и как результат — прозрел?
— Я тебе так скажу, Рома, — ответил я после небольшой паузы. — Будь на месте Игоря Александровича какой другой милиционер, который бы на голые факты смотрел, и сидеть бы тебе, дружок, за колючей проволокой. А сейчас, раз ты все понял и осознал, то будь добр сделать так, чтобы твой родной цех стал показательно- образцовым. И не на бумагах, а на деле.
Я пожал его протянутую руку и похлопал по плечу.
— Сдюжишь?
— Сделаю все возможное…
