Я ничего не ответил. Устраивать какое-либо выяснение отношений на публику не в моих правилах. Не знаю, что она себе надумала, хотя что тут думать — всё примерно ясно. Но получилось как получилось, трагедию из этого точно не стоит делать. Но и оставаться в инструменталке у меня уже не было настроения. Хотя даже не в настроении дело, у меня были немножечко иные дела и планы на сегодняшний вечер.
— Так, Танюх, мне пора бежать, завтра тогда с твоего позволения продолжим, — объявил я девчонке. — Дел полно.
— Я думала, что сегодняшний вечер и ночь мы проведём вместе, — прошептала Танюха, погладив меня по руке пальцами.
— Насчет вечера — точно нет, а там зависит от того, как я с делами разберусь.
— А можно так, чтобы освободиться к ночи? Я хочу плов сделать, и ещё у меня есть дома бутылка хорошего вина, — посвятила меня в свои планы девчонка.
Я обещать ничего не стал и повторил, что для начала мне стоит разобраться со своими делами, а там уже будет видно. Мы попрощались, я зашёл за пропуском, переоделся и отправился в тринадцатый цех. В этом цеху мужики как раз занимались изготовлением инструмента и кондукторов. Работали там серьезные специалисты, способные ловить микроны. Я шел туда, естественно, не просто так. Сразу после визита к начальнику милиции, который подкинул мне шабашку, я начал размышлять о том, куда эти ручки пристроить. И первым пришел в голову как раз тринадцатый цех. Именно там работал мой знакомый по прошлой жизни, который меня не раз и не два выручал. Конечно, в этой жизни он меня ещё не знал, но я был уверен, что Саныч не откажет в просьбе. И предполагал, что, несмотря на окончание рабочего дня, токарь останется работать сверхурочно.
У Саныча были золотые руки, но при этом был и один большой недостаток — трезвым он не работал по определению. Принцип такой у мужика был, а чужие принципы уважать надо и учитывать. И на этот небольшой недостаток начальство Саныча закрывало глаза. Во-первых (как я уже говорил), у токаря были золотые руки. Во-вторых, как бы это парадоксально ни звучало, но его пристрастие к алкоголю никак не влияло на рабочий процесс. Единственное, что оставалось — устойчивый запах перегара, но мужик, зная об этой проблеме, решал её весьма специфически — он съедал перед началом рабочего дня чеснок и ещё обливал себя тройным одеколоном. Видимо, думал, что чеснок и одеколон будут глушить запах спирта. На самом деле проблему это не решало, а запахи сливались в ядрёный шлейф, так что из-за этого у мужика появилось обидное прозвище — Вонючка. В лицо его, конечно, так никто не называл, всё-таки человек уважаемый, с шестым разрядом и личным клеймом, но за спиной этим активно грешили.
Саныч сидел возле своего токарного станка, а на полу была навалена куча стружки. Работы у него всегда была хоть отбавляй, но прямо сейчас Саныч сделал себе небольшой перерыв — достал самогонку, налил в стопку мутноватой жижи и собирался выпить.
— Здорово, Саныч! — поприветствовал его я.
— И тебе не болеть! — он покосился на меня, явно пытаясь припомнить.
Я знал Саныча очень хорошо, всё-таки много лет на одном заводе работали, и обращаться к нему мне тоже приходилось. Но сейчас мне нужно было представиться, объяснить, кто я такой и чего хочу.
— Поможешь?
Я вытащил принесённую для образца ручку, протянул её Санычу. Тот подрагивающей рукой взял её и осмотрел с разных сторон, а потом положил на тумбочку. Невозмутимо достал вторую стопку, поставил и, налив самогона, подвинул мне. На стол положил дольку чеснока на закусь.
— Так, сначала за знакомство!
Поскольку я прекрасно знал Саныча, то понимал — с ним никакой каши не сваришь, если за компанию не выпьешь. Я взял стопку, мы чокнулись, выпили. Самогонка хорошо пошла, как к себе домой, но закусывать чесноком я всё-таки не стал, занюхал рукавом.
— Так, ну, теперь рассказывай! — Саныч поставил стопку на стол.
Я объяснил, что мне нужна партия таких вот ручек из металла. Расценки у Саныча тоже были свои, и мерились они ингредиентами для приготовления хорошего самогона.
— Так, тут на мешок сахара делов, — объявил он.
— Идёт!
Про себя я быстро посчитал, во сколько обойдётся мешок — килограмм сахара сейчас стоил девяносто четыре копейки, мешок на пятьдесят килограмм выходил на пятьдесят рублей. Если быть точнее — сорок семь. Одна деталь шла по цене килограмма сахара. Сделка виделась отличной.
— Купишь, принесёшь, в квартиру поднимешь — и в расчёте, — сообщил токарь.
— Договорились, сколько тебе времени на всё про всё надо?
Саныч поскреб макушку.
— В среду приходи!
Мы пожали руки, Саныч не стал просить металл, либо он у него был в закромах, либо знал, где задарма его достать. Я обратил внимание, как у токаря, стоило ему взять деталь в руки и включить станок, руки удивительным образом переставали дрожать. Удивительный всё-таки мужик…
