— Не-а, ничего нет, — сообщила мне Танюха. — И у теть Любы не записано, кто брал.
Сама тетя Люба по выходным никогда не работала, у неё не уточнишь. Однако Таня, закрыв журнал, подметила верно:
— Впрочем, ты и так знаешь, кто и что брал!
— Да… знаю.
Вопрос теперь только в том — сознается ли коллега? Но озвучивать свои мысли Танюхе я не стал. Ну а сознается Костя или нет — сейчас и узнаем. Я пошёл в комнату мастеров, где застал Костю в одиночестве, остальных ребят как раз вызвали к начальнику.
— Ну, как жизнь молодая? — я, начал издалека.
— Да как, работы выше крыши, у нас же теперь участки новые… — хохотнул мастер первого участка. — Хотя что я рассказываю, уж ты-то все знаешь!
Я взял стул, поставил его напротив стола Кости и сел, сложив на спинку руки.
— Слушай, а ты — ну, совершенно случайно — не брал в инструментальной этот инструмент?
Я положил перед мастером свой список. Константин взял лист, скользнул по нему глазами.
— Теть Люба — как всегда, когда старые рабочие берут инструмент, она ничего в журнал не записывает. А я теперь концов не найду, — пока что без подначки проговорил я.
Костя, ознакомившись со списком, поскреб макушку. Я уже ждал, что вот сейчас мастер скажет, что не знает, где инструмент, но ошибся.
— Знаю, я же его и брал, — Костя выдвинул целый ящик с инструментом из-под стола.
— Зачем? — я наклонил голову и прищурился. — Он ведь на твоем участке без надобности.
— Честно? — Костя не стал отпираться,. — Тебе хотел пакости сделать!
Такая прямота вызывала уважение.
— Чего же не стал? — прямо спросил я.
— Потому что вижу, что ты стараешься ради производства, а за производство у меня и у самого сердце болит!
Я поблагодарил Костю за честность, забрал у него ящик с инструментом и следующий час фасовал его, заготовки и оснастку по ящикам рабочих. Костя, тоже ушедший в работу с головой, вдруг спросил:
— Егор, ты, кстати, слышал, что мужики с тобой хотят поговорить в понедельник?
— Нет. О чем? — искренне заинтересовался я, потому что ничего подобного не слышал.
— Думают, что ты теперь как палочка-выручалочка и в кабинет начальника без стука входишь. Посыл, по крайней мере, такой, но что конкретно они хотят — не знаю.
Костя как будто бы ждал, что я начну высказывать какие-то догадки.
— Ну посмотрим, самому интересно, — только и ответил я.
Вариантов было всего два — либо рабочие придут ко мне с хвалебными одами и попытаются что-то выторговать, либо начнут скандалить.
Я взглянул на часы — время было начало одиннадцатого. Пришла пора идти в материальную кладовую, как раз должен подъехать водитель кары.
Я пришел, когда водитель уже приехал и вместе кладовщиком разгружал заготовки. Сделав вид, что мне что-то нужно от кладовщика, я внимательно смотрел за тем, как сдаются заготовки на склад. Все происходило ровно так, как описывал кладовщик. По некоторым позициям заготовок не хватало.
— Слышь Игнат, а здесь 39 штук вместо сорока, — сказал наш кладовщик.
— А, — отмахнулся глухонемой и показал какой-то жест.
— Че он говорит? — спросил я, когда водитель кары отвернулся.
— Говорит, потом довезет, — пояснил кладовщик, а затем, чуть подумав, добавил: — Ну или если не довезет, то попросит списать на брак.
— Ты, выходит, расписываться за такое будешь?
— А куда деваться, там выше как-то по-своему разбираются с этими вещами. Моё дело маленькое — закорючку поставить, что привезли, а я принял.
Я ничего не ответил. Сказать, что это слабая позиция, так кладовщик и сам знает, без моих подсказок. Просто удобно, что всё так, и за недостачу ему действительно никто и слова не скажет. Скорее рак на горе свистнет, тем что-то в этом плане поменяется.
Но теперь, когда у меня, как туз в рукаве, была поддержка нашего нового начальника, дело не выглядело безнадёжным. Тут главное — понять первопричину, почему раз за разом происходит именно так, не иначе. И на каком этапе случается осечка. По этому вопросу было бы не лишним поговорить с самим водителем, он мог дать ответы на все интересующие меня вопросы. Но я смотрел на глухонемого и понимал, что у нас не выйдет найти общий язык. Язык жестов я не понимал в принципе, а значит, даже если он будет считывать мои слова по губам, ответ-то не пойму. Не сажать же его за стол, чтобы он записывал свои слова на бумаге? Получался замкнутый круг.
Осмыслив это, я принял, как мне показалось, единственно верное решение. Дождался, когда он выгрузит заготовки и сядет за руль кары. И в этот момент я сел в кабину кары.
— Подвезешь?
Глухонемой на меня удивлённо посмотрел, не понимая, что я хочу.
— С начальником твоим надо поговорить, — объяснил я. — Поехали!
Водитель на это показал большой палец, и кара поехала на склад. Ехать было недолго, и вскоре мы уже заходили внутрь складского помещения.
На складе грузчики как раз закончили раскладывать заготовки по стеллажам и отправились всем трудовым коллективом в курилку.
— И где главный? — спросил я.
Вряд ли глухонемой услышал, потому что в этот момент я стоял к нему спиной. Однако чего я хочу, мужик понял сам — и ткнул пальцем в дверь кабинета.
