— Давай тоже вызовем комиссию, но уже из Москвы.
Тишина повисла в кабинете. Я не моргнул, не подал вида, но внутри уже начал взвешивать возможные исходы.
— Объясни чуть подробнее, — попросил я.
— Тут всё просто. Сейчас местные тебя топят. Если ты думаешь, что этот Крылов оставит всё так, как есть, ограничившись какими-то мелкими предписаниями — не оставит, он зубами землю грызть будет, чтобы что-нибудь найти, у него ведь явно на тебя заказ. А если не найдет, то, сам понимаешь, что-нибудь нарисует.
— Не спорю, — согласился я с доводами заместителя директора.
Я и сам придерживался примерно той же точки зрения, только он теперь изложил её вслух и достаточно прямо.
— Если комиссия из Москвы приедет, они закопают не только тебя, но и всех остальных, — Васильич важно кивнул на документы. — Но если ты уверен в том, что у тебя порядок, то московские могут сыграть на тебя. Они проверят всё досконально, но если ты выйдешь сухим из воды, то тут уже никто слова поперёк сказать не сможет.
— Это риск, — спокойно заметил я.
— Конечно, — кивнул Васильич. — Но если просто ждать, они сами вцепятся в тебя, и тогда проверка всё равно будет — но не на твоих условиях.
Он выдержал паузу, затем добавил, понизив голос:
— Я, кстати, догадываюсь, кто за этим стоит. Но ничего сказать не могу. Если ты прав, и они хотят тебя убрать, то у них есть покровители. Я не могу пойти против них, но если ты решишься на проверку из Москвы, я буду на твоей стороне. Твоей инициативы будет мало — буду готов сам инициировать проверку из столицы. Ох, и полетят же головы!
Я взял паузу, размышляя. С одной стороны, если сейчас проверяющие что-то найдут, моё положение серьёзно ухудшится. С другой — Москва могла поставить точку во всей этой возне, но это только в том случае, если я сделаю всё идеально.
А идеал, особенно в случае коллективного труда, как известно, недостижим.
— Мне нужно время, — сказал я, поднимаясь.
— Долго не тяни, — Васильич сложил руки на груди. — Если решишься, скажешь мне.
— Договорились, — подтвердил я, а затем всё-таки уточнил. — Сам-то проверки не опасаешься, Сергей Васильич?
— Кто предупрежден, тот вооружен, — ответил тот.
Я вышел из кабинета и направился обратно в цех. По пути размышлял, затем это вообще может быть нужно Васильевичу. Поддержать — это одно, но своими руками на голову Москву призвать? Нет, тут у него какие-то свои цели. Ответ пока что напрашивался один — заместитель директора хочет воспользоваться ситуацией и начать разборки моими руками.
Этому факту я, если честно, не собирался противиться. Мужик он, вроде бы, толковый. Но прежде чем принимать решения по московской комиссии, надо обсудить это с Ромой. Всё-таки мы одна команда, и никуда это не годится, когда левая рука не знает, что делает правая — и наоборот.
Рома встретил меня напряжённо.
— Ну? — без лишних вступлений спросил он.
— Есть вариант обратиться в Москву, чтобы проверка приехала оттуда, — так же прямо сказал я, не став ходить вокруг да около.
Рома замер, брови его медленно поползли вверх от удивления.
— Ты сейчас издеваешься, Егор? Мы тут еле выкрутились, а ты сам хочешь на себя натравить московских⁈ Там такие акулы, что проверяющий Крылов покажется тебе донским бычком!
Я остался спокоен. Негативную реакцию начальника цеха можно было предугадать.
— Если мы этого не сделаем, они сами нас прижмут. Разница в том, что сейчас у нас есть время подготовиться. По-хорошему — вся следующая неделя. Ром, птичка на хвосте мне принесла, что проверка Крылова, при всей нашей подготовке, ничем хорошим не закончится, — объяснил я ему свою позицию. — Нынешняя проверка, я имею в виду, так что никуда мы ещё с тобой не выкрутились. Всё худшее впереди. И нам теперь выбирать — либо мы это все проглотим, сложив лапки, либо начнём действовать превентивно.
Рома сжал кулаки, отвернулся, потом снова посмотрел на меня.
— Ты понимаешь, что это значит? Они будут копать в три раза глубже. Это тебе не заводская комиссия, это…
— Это наш шанс, — перебил я. — Если всё будет чисто, нас не тронут. А вот в другие места сунутся, особенно если дать правильно наводку.
Рома выдохнул, поднялся, начал мерить кабинет широкими шагами. Некоторое время он просто молчал.
— Ты хочешь рискнуть всем? Пойти ва-банк? — шепотом спросил он.
— Я хочу, чтобы они не могли вот так вот, по щелчку пальцев, убрать любого, кто захочет перемен к лучшему. Чтобы никто не мог, — сказал я спокойно, подтверждая свое намерение.
Рома усмехнулся, медленно покачал головой, а затем сел на тумбу и скрестил руки на груди.
— Ладно. Если ты уж собрался в бой, то я с тобой. Но учти — если хоть в одной бумаге будет ошибка, мы оба полетим. Будем сидеть в соседних камерах с Климентом.
— Тогда займёмся подготовкой, — заключил я.
Теперь ставки действительно выросли.
Я прекрасно понимал, что комиссию из Москвы не будут интересовать начищенные станки или убранные рабочие места. Нет, их будет интересовать документооборот. Цифры. И эти цифры должны сходиться.
