Ведь наверняка кто-то из рабочих получает распоряжение распространять их вслух.
Я прислушивался, наблюдал. Разговоры появлялись не просто так, они явно поддерживались искусственно. Кто-то подбрасывал новые детали, кто-то вовремя задавал «невинные» вопросы.
Я мысленно отметил несколько человек.
Значит, Крылов поставил своих людей даже здесь.
Что ж, он надеялся, что это подорвёт доверие к Роме? Значит, пора было сыграть на опережение.
Крылов действовал грязно, но он, конечно, не сам бегал по цехам и шептал рабочим в уши. Значит, у него были люди, кто работал изнутри.
И мне нужно было узнать, кто именно.
Я решил не суетиться. Если кто-то занимался вбросами информации, значит, он не остановится даже после провала проверки. Я просто стал слушать, наблюдать, выжидать. И вскоре появились первые намёки. В курилке снова шептались.
— А ты думаешь, этот мастер надолго?
— Да кто его знает. Поставили, конечно, но в таких случаях всегда кого-то убирают.
— Да, да… и вообще, этот Егор… как-то он слишком… ну, ты понимаешь.
Я не вмешивался. Просто отметил, кто говорил громче всех. Первым был Витька, слесарь с пятого участка. Болтун, любивший обсуждать всё подряд. Вторым — наш кладовщик. Третьим — Димка, молодой рабочий, который часто ошивался возле начальников смен.
Три имени.
Витька был самым простым вариантом. Он и так любил трепаться, стоило его немного подтолкнуть. Я подошёл к нему в обеденный перерыв, когда он тянул чай из гранёного стакана.
— Чего нового, Вить? — спросил я дружелюбно.
Он подскочил, не ожидая, что я обращусь к нему прямо.
— Да ничего… а чё?
— Слышал, что меня тут обсуждают. Говорят даже, что надолго я тут не задержусь.
Он сглотнул, глаза забегали.
— Да ну, бред это всё, Егор!
— Правда? — я слегка наклонился вперёд. — А мне говорили, что ты как раз в курсе всех новостей.
Витька занервничал, вжался в спинку стула.
— Да это… ну, в курилке же болтают.
— Болтают, — кивнул я. — А кто первый начал?
Он замялся.
— Да, знаешь, я так даже и не вспомню…
Я молчал и смотрел ему в глаза.
Секунда. Другая. И он не выдержал.
— Ладно, ладно! Говорили, что это Семёныч чего-то там слышал от начальников… ну, и я подхватил.
Этот был опытнее. Старый заводской лис, который просто так ничего не скажет. Я не стал идти напрямую. Просто подождал, пока он сам ко мне придёт. А пришёл он вечером, перед концом смены, когда все расходились.
— Слушай, Егор, — протянул он, опершись на косяк двери. — Говорят, ты ищешь, кто слухи пускал.
— Говорят, — согласился я, не поднимая глаз от бумаг.
— И ты, значит, решил, что это я?
Я отложил ручку, посмотрел на него.
— Я решил, что ты знаешь больше, чем говоришь.
Он хмыкнул.
— Может, знаю. А может, нет.
— Семёныч, — я спокойно сложил руки на столе. — Ты умный человек. И ты понимаешь, тот, кто продолжает мутить воду, рискует в ней же и утонуть.
Он вздохнул, потёр переносицу.
— Ладно, — пробормотал он. — Я тебе скажу, но ты это от меня не слышал.
— Разумеется.
— Димка.
— Я так и думал.
Этот щегол слишком часто крутился возле Крылова, таскал ему бумаги, подслушивал разговоры. Теперь, видимо, хочет выслужиться перед кем-то ещё. Молодой, амбициозный, но без собственного мнения. Просто пешка, которую использовали.
Долго его искать, конечно, было не нужно. Димка стоял у проходной, нервно курил. Я подошёл сзади.
— Что, совесть гложет?
Он вздрогнул, резко развернулся.
— Егор?.. я…
— Поговорим?
Он сглотнул, втянул голову в плечи. Мы отошли в сторону.
— Дим, давай без лишних слов, — сказал я. — Ты работал на Крылова?
Он замялся, огляделся, будто бы удостоверяясь, что нас никто не подслушивает, и вперил в меня взгляд своих бегающих глаз.
— Ну… я просто передавал информацию… иногда…
— Допустим. Кому сейчас передаёшь?
— Никому! — выпалил он. — Клянусь!
Я молчал. Он заёрзал, потом сдался, понимая, что просто так я от него не отстану.
— Хорошо, ладно… Мне говорили, что надо просто «держать людей в тонусе». Подкидывать разговоры, намекать.
— Кто говорил?
Он замялся, но, видя мой взгляд, быстро ответил:
— Помощник нашего директора, Владлен Степанович!
Вот оно что… я задумался. Впрочем, долго ждать не стал, отпустил языкастого парня, которому аж на месте не стоялось, будто земля подошвы жгла.
— Ты мне больше не нужен, Дим. Но если я ещё раз узнаю, что ты где-то что-то болтаешь…
— Понял, я так-то понятливый, Егор.
Я развернулся и ушёл. Теперь всё было ясно.
И слова про «человека директора» вскоре стали звучать всё чаще. Нового начальника цеха не называли прямо, но все уже догадывались, кто это — некий Николай Титов, из так называемого управленческого резерва. Таких всегда держат в запасе на «всякий случай». Как управленцы они так себе, на производстве их тем более никто не знает, но лишних вопросов обычно не задают и охотно делают все по указке свыше. Такой управленческий резерв лично я называл болотом, в котором тонули, по сути, талантливые ребята — вот только с напрочь отбитой инициативой. Тот же Титов последние пару лет ходил в замах начальника одного из цехов, а до этого работал замом целом корпуса.
