Но я знал, что расслабляться рано. Завод — это слишком большой, слишком сложный механизм, это старый конь, слишком привыкший к старым методам. Чтобы окончательно его перестроить, нужно было больше времени.
В один из дней Сергей Васильевич позвал меня к себе в кабинет. Он сидел, привычно откинувшись в кресле, и вертел в руках карандаш.
— Ну, что скажешь, заместитель? — спросил он.
— Скажу, что работы ещё непочатый край, — ответил я, садясь напротив.
Он кивнул, словно ожидал именно такого ответа.
— Но ты доволен?
Я задумался. Доволен? Я добился того, чего хотел — теперь я не просто влиял на завод, теперь я мог менять его. И не только завод. Моя жизнь тоже изменилась. Работа, дом, отношения. Всё встало на свои места.
— Доволен, — кивнул я, наконец.
— Вот и отлично, — Сергей Васильевич положил карандаш на стол и посмотрел на меня с каким-то скрытым одобрением. — Значит, можно и выпить за это.
Я усмехнулся.
— Здесь?
— Нет, готовься, отмечать будем в субботу. Хочу устроить большой банкет во Дворце культуры.
— Банкет?
— Да, — он кивнул, опираясь локтями на стол. — Ты же сам знаешь, раньше такого не было.
Я молча смотрел на него, ожидая продолжения.
— Люди должны чувствовать, что мы все — одна команда, — добавил он, чуть прищурившись. — Сколько лет на заводе царил бардак? Все работали врозь, каждый сам за себя, начальство отдельно, рабочие отдельно. Прежний директор плевать хотел на коллектив, держал всех в страхе, а если и награждал, то избранных.
Я молча кивнул.
— А теперь всё по-другому, — продолжил он, глядя прямо мне в глаза. — Если мы хотим, чтобы люди поверили в изменения, они должны почувствовать, что теперь они — часть чего-то большего. Что их уважают. Что их работа ценится.
Я склонил голову набок, раздумывая над его словами.
— Так значит, банкет — не просто праздник?
— Конечно, нет, — усмехнулся он. — Это сигнал. Это первый шаг к тому, чтобы объединить людей.
Я понимал его логику. Система строится не только на правилах, но и на доверии. Люди должны знать, что они не просто винтики в механизме, а важные части общей конструкции.
— Ладно, — кивнул я. — Хорошая идея.
Сергей Васильевич довольно хмыкнул.
— Тогда займись списком. Хочу, чтобы пригласили всех. От мастеров до простых рабочих. Пусть увидят, что времена изменились.
Я поднялся, собираясь уходить, но на пороге остановился.
— Тогда без официоза, — бросил я через плечо. — Без длинных речей и красных флагов. Пусть люди отдохнут.
— Не сомневайся, — усмехнулся он. — Отдохнут.
— Договорились.
Рабочий день закончился, но я задержался. Закрыл кабинет, прошёлся по цехам, проверил несколько важных моментов, переговорил с мастерами.
По дороге в общежитие размышлял о грядущем банкете. Мы впервые устраивали такое для заводчан. Обычно, если что-то и отмечали, то узким кругом, в курилках да на квартирах. Но теперь всё должно было быть иначе. Люди должны были чувствовать, что мы все — одна команда, что вклад каждого очень важен.
Как только я зашёл на этаж, меня встретил запах свежезаваренного чая и какой-то сытной еды. На столе действительно красовалась закуска, рядом стояла бутылка, а на кухне за столом сидели все знакомые ребята — Валентин, Таня, её сестра и ещё несколько ребят.
— Это что ещё за сборище? — прищурился я, закрывая за собой дверь.
— А это тебе сюрприз, — Валентин ухмыльнулся и хлопнул по столу. — Ты думаешь, только директор может банкет устраивать?
Я качнул головой, проходя к столу.
— Всё-то вы знаете. Ладно, а в чью честь?
— В твою, разумеется, — ответила Таня, наливая чай. — Поздравляем с новой должностью, товарищ начальник! Ура!
— Ура! — подхватили ребята.
После нашей последней встречи мы с близняшкой не разговаривали. И что-то мне подсказывало, что в её личной жизни наступили перемены — по крайней мере, она как будто бы не держала на меня зла. А такое возможно только тогда, когда появляется другой молодой человек, подающий большие надежды.
Я тепло улыбнулся, садясь на стул.
— Значит, товарищ начальник?
— А как же, теперь всё официально, — подтвердила её сестра, улыбаясь.
Я посмотрел на Валентина.
— И давно вы с Таней так сдружились?
Тот отмахнулся.
— Да ты знаешь, постепенно. Не только же ты один должен устраивать личную жизнь.
Я хмыкнул, переводя взгляд на её сестру.
— А ты?
Она потянулась за кружкой, скрывая лёгкую улыбку.
— Помирилась с бывшим.
Я кивнул, не уточняя деталей. Бывший, значит. «Бывший» был рядом — уже успел выпить лишнего и клевал носом за столом.
— Ладно, — я взял кружку с чаем, сделал глоток. — Хорошо устроились.
— Ты тоже устраивайся, — Валентин подмигнул. — Сегодня отдыхаем, а завтра — великая подготовка к банкету.
Я усмехнулся. Атмосфера была тёплая, как будто всё, наконец, стало на свои места. Завтра завод впервые соберётся не на планёрку, не на митинг, не на разнос. Завтра мы отметим, что новая жизнь уже началась.
