На одних рулевых движках высокой скорости не развить… Диагностический тест на экране вдруг пошел рябью и исчез, сменившись изображением корабля – гигантского синего с серебром ромба, утыканного сенсорами, орудийными стволами и прочими приспособлениями. Блайт уставился на какой-то выступ, «украшенный» тарелками, формой и, наверное, размером сравнимый с Эйфелевой башней. И таких антенн на этом великане было много. Блайт узнал модель – устаревший сопряженный дредноут, использовавшийся Государством во время войны.
– Капитан Хабитус с государственного дредноута «Рык» желает говорить с нами, – устало произнес Левен, разворачивая «Розу» так, чтобы чужой корабль был виден на главном щитостеклянном экране.
«Гм, а о чем говорить-то?»
– Ладно, давай его послушаем.
В открывшемся на экране окошке возник лысый мертвенно-бледный мужчина с белыми глазами, пересеченными линиями сетки. На нем было что-то вроде полушлема-усилителя, с которого свисали оптические кабели и трубочки для перекачки жидкостей. Другие провода и трубки спускались по шее к бронированному нагруднику, испещренному бугорками высокотехнологичных приборов.
– «Рык» озадачен вашей попыткой пройти здесь, – сообщил сопряженный капитан.
– Я думал, ИИ разумны, – ответил Блайт.
– Он рассчитал с девяностопроцентной вероятностью, что вы намерены перейти границу, после чего вероятность сразу упала ниже десяти процентов, поскольку вы наверняка должны быть осведомлены о том, что мы совершили данные расчеты.
– Иногда монета, упав, встает на ребро, – прошептал другой голос.
– Появилось еще что-то, – доложил Левен. – И быстро приближается.
–
– Разве моего предупреждения было недостаточно? – вновь прошептал новый гость.
Что-то вспыхнуло, часть обшивки дредноута вздулась – и с грохотом взорвалась. Разинув рот, Блайт смотрел, как та самая «Эйфелева башня» летит, кувыркаясь, в открытый космос. Последовал еще один взрыв, и из дыры в корпусе корабля выплеснулся огонь. Потом возле судна-гиганта появилось что-то длинное и черное. На экране Хабитус сжимал рукой тянувшиеся к его черепу трубки, изображение стало мутным, будто рубка дредноута наполнилась дымом.
– Последнее предупреждение, – произнес голос.
– Мы не знали, – пробормотал Хабитус.
Ему вторило эхо, словно говорил не один человек, а двое, немного не в такт.
– Они мои, – заявил безжалостный голос из черного корабля.
Он уже развернулся и несся к «Розе», но по мере приближения как бы расщеплялся, раскрывался, немыслимым образом перестраивался на лету, превращаясь в гигантскую черную голову кольчатого червя. Секунда – и червь врезался в корабль Блайта. Хотя капитан, к счастью, заблаговременно пристегнулся, удар чуть не вырвал из пола кресло, и страшно подумать, что стало с «Розой». Очухавшись, растирая ладонью потянутую шею и надеясь, что эта боль – не последнее ощущение в его жизни, Блайт увидел за щитостеклом темную кристаллическую массу, шевелившуюся, менявшуюся, будто картинка в калейдоскопе. Вдруг резкое ускорение вдавило капитана в кресло, затем последовал легкий виток и ощущение «неправильности», показывавшее, что они вошли в У-пространство.
– Я думал, ты с нами закончил, – сказал Блайт.
– Но ты же не закончил со мной, да, капитан? – ответил Пенни Роял.
Древнее выражение «из огня да в полымя» было слишком простым, чтобы описать обстоятельства его жизни в последний год. Трент неплохо – и вполне безопасно – чувствовал себя в качестве помощника Сатоми, но после ее превращения в капюшонника все изменилось. Он оказался наедине с чудовищем, пытавшимся удержаться и не сожрать его. Потом его захватил в плен и пытал босс мафии с Литорали, потом он торчал в корабле Изабель, ринувшейся на безнадежный, заранее обреченный штурм Масады. Он едва спасся после крушения судна, падавшего с орбиты, оказался в лапах аналитического ИИ – который, в сущности, разобрал его на мелкие части. Трент содрогнулся.
На борту этой яхты он вроде вздохнул свободно – и тут же обнаружил присутствие голема Пенни Рояла. И вот теперь его корабль входит в док прадорского дредноута. «Бывают в жизнь огорчения» – тоже старое выражение и вполне подходящее, только недостаточно сильное.
– Этому прадору, Свёрлу, нужна Изабель, – сказал он. – Зачем же
Он боялся задать этот вопрос, так как не был уверен, что хочет узнать ответ. За время короткого путешествия к дредноуту Трент выяснил, что Пенни Роял передал управление големом отцу-капитану Свёрлу. Очевидно, голем, требующий, чтобы его величали «мистер Грей», сейчас свободен, но чего-то хочет от Свёрла и заплатит за это серьгой из кармана Трента. Собель подозревал, что его предназначение – «подсластить» процесс дарения, напомнить, так сказать, прадору
– Не знаю, – откликнулся мистер Грей, – но ни одной деталью в игре нельзя пренебречь.
