– Месье, предлагаем вам за нее десять луидоров, – сказала Вероника.
– Двенадцать.
– Десять, и ни сантима больше.
Вероника сделала вид, что собирается уйти, хотя знала: она купит голубую сойку. Такой удивительной птицы она еще не видела.
– Одиннадцать, и птичка ваша.
Вероника кивнула, снова взглянув на сойку. Какое чудесное, совершенное создание!
Они купили сойку и пошли обратно. Невдалеке от моста Пон-Нёф их внимание привлекла кучка людей, окружившая продавца памфлетов.
– Еще один ребенок пропал! – выкрикивал он. – Читайте! Здесь все написано!
Вероника подошла ближе, чтобы прочитать памфлет в поднятой руке продавца. «Пропала дочь швеи!» – гласил заголовок. «Неужели по нашим улицам тайно разгуливает похититель детей?» – было написано ниже.
Вероника взглянула на Мадлен, которая тоже смотрела на текст памфлета. До сих пор ей казалось, что горничная не умеет читать. Может, она ошибалась?
– Ты знаешь, что там написано?
– Откуда ж мне знать, мадемуазель? – ответила Мадлен и покраснела.
– Там рассказывается об украденной девочке. Ты слышала о чем-нибудь подобном?
Мадлен торопливо взглянула на нее. В серых глазах угадывалось беспокойство.
– Да, мадемуазель. Слышала о пропавших детях с острова Сите. Это случилось недавно.
– Сколько пропало?
– Двое мальчиков. Один двенадцати лет. Был подручным у булочника. Второй, тринадцатилетний, находился в учениках у свечного мастера. Вроде еще одна девочка. Может, были и другие.
– Что значит «может»? Почему об этом неизвестно?
– В холодное время года уличные ребятишки часто исчезают.
– И куда они убегают?
Мадлен посмотрела на нее с легким упреком:
– Они умирают, мадемуазель. От холода.
Вероника сглотнула:
– Им что, негде найти пристанище?
– Надолго не удается. Их прогоняют из Парижа.
Вероника представила вереницу детей, которых силой вытесняют в окрестные леса и поля. Неужели таковы нравы Парижа? Наверное, ей нечему удивляться.
– Мадлен, ты ничего не сказала про девочку, но те мальчики жили не на улице. Они были подмастерьями. Они-то куда пропали? Что люди говорят?
– Вряд ли кто-то знает наверняка. Эдме говорит, что их могли похитить флотские и увезти в заморские колонии. Это началось не вчера, а лет тридцать назад. Кто-то грешит на пришлых работников из провинций. Но тех вообще винят во всем.
– Думаешь, это флотские?
– Сама не знаю. – Мадлен нахмурилась. – Может, и еще кто-то промышляет кражей детей.
Выражение лица горничной из хмурого сделалось напряженным. Вероника посмотрела туда же, куда и Мадлен. К ним навстречу спешила круглолицая женщина. От быстрой ходьбы перья на ее шляпе качались в разные стороны.
– Не сойти мне с места, если это не моя дочь!
Женщина улыбалась, тяжело дыша. Ее внушительная грудь поднималась и опускалась. Подойдя, она схватила Мадлен за руку.
– Здравствуй, маман. Не думала встретить тебя здесь.
– Рука провидения, не иначе. А кто это с тобой?
– Моя хозяйка, мадемуазель Вероника.
Вероника кивнула женщине, которая попыталась сделать реверанс. Она во всем отличалась от Мадлен. Исключение составляли такие же умные, проницательные глаза.
– Почту за честь познакомиться с вами. Я искренне надеюсь, моя Мадлен хорошо вам служит.
– Благодарю вас, она служит прекрасно.
– Наша Маду прошла прекрасную школу. Она у меня умница. – Женщина потрепала Мадлен по здоровой щеке. – Уверена, она делает все, что велят, и свои обязанности не забывает… Купили себе птичку, мадемуазель? – спросила она, кивая на клетку.
– Это для доктора Рейнхарта.
– Вот оно что. Он любит красивых пташек?
Их глаза встретились.
– Животные и птицы нужны ему как образцы для своих изделий.
– Как интересно! – Мать Мадлен помолчала. – Не буду вас задерживать. С вашего позволения, мадемуазель Вероника, я скажу дочери еще несколько слов. Мадлен, обещай, что в скором времени ты навестишь свою старую матушку. Две недели уже прошло. Мы с твоей сестрой скучаем по тебе. Да и ее влиятельный друг спрашивал, как ты и есть ли новости.
Женщина взмахнула рукой, обтянутой перчаткой, и удалилась, придерживая подол. Перья на ее шляпе колыхались, словно слали прощальный привет.
Несколько секунд Мадлен смотрела вслед удаляющейся матери, потом сказала:
– Поторопимся домой, мадемуазель. Похоже, вот-вот пойдет дождь.
– Сколько в ней жизни! – произнес доктор Рейнхарт, вертя клетку и разглядывая яркое оперение птички.
Кажется, сойка его поняла. Открыв клюв, птица издала странный, хриплый крик.
– Я расцениваю это как призыв к действию. Да. Нужно немедленно приниматься за работу. Вероника, будешь мне помогать. Мадлен, передай Эдме, чтобы сегодня обед подала в мастерскую.
– Как скажете, месье.
