– Мы с младшей сестрой часто устраивали похороны, когда в отцовском магазине умирала живность. Иногда даже похоронные процессии. – Мадлен криво усмехнулась и стряхнула землю с подола платья.
– Но ты же говорила, что у тебя есть старшая сестра. Или я ослышалась?
– Не ослышались, – ответила Мадлен и отвернулась. – У меня была еще одна сестра. Младшая. Она умерла несколько месяцев назад.
«В таком случае я буду тебе кем-то вроде младшей сестры», – сказала Вероника в первый день появления Мадлен.
Когда она вспомнила об этом, девушке стало не по себе.
– Прости. Я как-то не подумала.
– Откуда ж вам было знать? – снова пожала плечами Мадлен и пошла к дому.
«Конечно, откуда мне знать», – думала Вероника, идя следом. Ничто не намекало на то, что у горничной может быть еще одна сестра. Сама Мадлен, отвечая на вопрос Вероники о братьях и сестрах, сказала только о старшей. Горничная скупо рассказывала о себе. Только сегодня Вероника узнала, что отец Мадлен был птичником и держал магазин; возможно, очень похожий на тот, где они покупали голубую сойку. Еще Вероника заметила, что горничная похудела и теперь у нее выпирали ключицы. И это на пирожках и булочках Эдме!
– Мадлен, постой, – сказала Вероника, когда они подошли к двери.
– Да, мадемуазель.
– Тебя что-то тревожит? Может, что-то случилось?
– Нет! – решительно посмотрев на нее, отрезала Мадлен. – Я немного волнуюсь за племянника. Прежде я за ним присматривала.
– Сколько ему?
– Восемь.
– Чего ж ты волнуешься? Теперь за ним присматривает твоя мать.
– В какой-то степени да, – почти сразу ответила Мадлен. – Но когда слышишь о пропавших детях, хочется проведать его и узнать, как он.
– Так сходи к нему сегодня же. Мы целых две недели отдыха не знали. Он соскучился по тебе.
– Благодарю вас, мадемуазель, – осторожно улыбнулась Мадлен. – Я так и сделаю. Только Эдме предупрежу.
Вероника побрела в отцовскую мастерскую. Ей вспомнился день, когда на мосту они случайно встретили мать Мадлен. Та, словно корабль на всех парусах, устремилась к ним. Мадлен сразу занервничала и сделалась какой-то неестественной. И говорили они как-то странно. Чувствовалось, она совсем не рада встрече с матерью. Вероника запомнила водянистые глаза женщины и оцепенелость Мадлен. Совсем как Клементина. Мысли Вероники перекинулись на монастырскую подругу. Стоило Клементине увидеть сестру Сесиль, она деревенела от страха.
– Ее привезли в монастырь ребенком, – рассказывала Клементина. – Так мне повариха сказала. Представляешь? Девочкой нашего возраста. С тех пор она не покидала пределов обители.
Но вместо обретения покоя, как другие монахини, сестру Сесиль переполняла ожесточенность, направленная как внутрь, на собственное ненавистное, подвергавшееся самоистязаниям тело, так и вовне – на жизни тех, кто был моложе, светлее и счастливее ее. «Какая нужда телу в меде и ласках, когда оно находится в сладостных объятиях Господней любви?» – любила повторять сестра Сесиль. По ее убеждению, только страдания могут приблизить их к Богу. И потому она нещадно наказывала воспитанниц.
Вероника постучалась в дверь мастерской.
– Входи!
Отец открыл ящик с восковой анатомической куклой, перетащив его на середину комнаты.
– Ну вот и ты. За эти две недели нам было не до уроков. Я решил наверстать упущенное. И обучение мы начнем с Виолетты.
Так звали восковую девушку, привезенную из Италии. Вероника уже видела ее, когда вернулась домой, но до тщательного изучения дело дошло только сейчас. Знала она и то, что кукла разнимается на отдельные части, о чем свидетельствовала линия на ее животе. И все же Вероника удивилась, когда отец снял живот Виолетты и показал внутренние органы.
– И вот! – Он начал извлекать части восковой куклы: легкие, матку, искусно сделанное сердце, показывая, как все они устроены. – Конечно, это лучше изучать на трупе, но правда здорово сделано? Искусно.
– Очень.
Кукла Виолетта и впрямь была красивой. Но восковая модель, сделанная с такой тщательностью и правдоподобием, напомнила Веронике тело другой девушки. Как ни пыталась она сосредоточиться на отцовских объяснениях, мысли путались и разбегались.
– А это ты видишь? Почки.
Вероника брала в руки и разглядывала восковые органы. Отец засыпал ее вопросами: каким образом кровь поступает к сердцу? Где находятся фаллопиевы трубы? Известно ли ей, где расположен аппендикс?
Вероника четко сознавала, что отец проверяет ее и пока не слишком-то доволен ее ответами. Она не всегда отвечала мгновенно, поскольку голова все еще была полна мыслей о прошлом. Через какое-то время у нее заломило виски, и когда отец задал очередной вопрос, Вероника резко ответила:
– Я стараюсь изо всех сил!
– Вероника, я в этом не сомневаюсь. – Рейнхарт пристально взглянул на дочь. – Я думал, ты хочешь научиться моему искусству, а там еще непочатый край всего, что тебе надлежит изучить.
– Я хочу, но… Почему ты не оставил меня дома? – вырвалось у нее. – Почему не взялся учить с самого детства?
Отец не мигая смотрел на нее:
