– Вы очень добры, месье, но место, куда мне надо, не из приятных. Улица Тевено.
Лефевр открыл окошко кареты и велел кучеру изменить направление. Через несколько минут они подъехали к прежнему дому Мадлен. Она попросила остановиться на некотором расстоянии от «Академии». Лакей Лефевра помог ей выйти. Оказавшись на мостовой, Мадлен услышала крик, а вскоре увидела и личико племянника, по которому так скучала.
– Маду! – крикнул Эмиль, но смотрел он не на тетку, а на сверкающую карету, запряженную парой гнедых лошадей.
Взяв Эмиля за руку, Мадлен обернулась и кивком поблагодарила Лефевра. Тот приподнял шляпу. Карета отъехала. Эмиль продолжал смотреть ей вслед.
– Как ты тут? – спросила Мадлен, наклоняясь к племяннику. – До чего я рада тебя видеть! Прости, что не приехала раньше. Меня вынудили остаться.
– Во дворце?
– Да.
– В настоящем дворце?
– В настоящем дворце. Я хотела привезти тебе что-нибудь, но…
Ей вдруг захотелось плакать.
Почувствовав это, Эмиль положил ей голову на плечо и позволил крепко себя обнять.
– А здесь было настоящее сражение, – сообщил он.
– Честно?
– Да. И не одно. Люди кричали, колотили в двери и даже стреляли. Отовсюду! – добавил Эмиль, возбужденно размахивая рукой.
– Даже слушать страшно.
– А мне не было страшно. Я был храбрым.
– Не сомневаюсь. Храбрый солдат. Успокаивал девушек?
– Новая девушка появилась. Она добра ко мне. Я ей помогал.
– Ей повезло.
Эмиль кивнул:
– Но лучше бы я помогал тебе.
– Эмиль, я бы тоже предпочла заботиться о тебе.
А что, если убежать прямо сейчас? Взять Эмиля и их нехитрые пожитки и под покровом ночи убраться из Парижа. Но куда? Как они выживут без друзей, имущества и денег? Ей представилось, как они бродят по деревенским дорогам: голодные, оборванные, подобные множеству нищих. Те стремились в Париж, думая, что здешние улицы вымощены золотом. А потом убеждались, что не на всех улицах есть даже булыжники, зато предостаточно вонючих сточных канав.
Когда Мадлен вернулась в луврские апартаменты, Эдме, едва взглянув на нее, повела на кухню, усадила за стол и налила большой бокал рубиново-красного вина.
– Пей и рассказывай.
Жозеф сел рядом с Мадлен. Она чувствовала жар, исходящий от его тела. Глотнув вина, девушка принялась рассказывать, стараясь ничего не упустить.
– Неужто это правда? – воскликнула Эдме, едва Мадлен закончила рассказ. – Неужто кто-то убил Веронику, чтобы заткнуть девочке рот?
– Похоже, что так. Тогда понятно, почему никто не видел происшествия с каретой.
– В это я еще могу поверить, – сказал Жозеф. – Но как объяснить все остальное? Как кукла могла написать такое послание без вмешательства хозяина?
– При помощи колдовства – вот как, – заявила Эдме. – При дворе всегда занимались колдовством. Людям говорили, что всех колдуний сожгли, а они живехоньки до сих пор.
Мадлен понимала, о чем речь. В прошлом были громкие дела об отравлениях. Маман говорила про это довольно часто. Про размолотые кости младенцев, которые использовали для заклинаний и добавляли в приворотное зелье. В городе и при дворе тогда арестовывали сотнями. Всех пытали, добиваясь хоть какого-то признания. Женщин, объявленных колдуньями, сжигали у столба.
– Так это же было давно, – тихо сказала Мадлен. – При старом короле.
– Не так уж и давно, – покачала головой Эдме. – Занятия колдовством никогда не прекращались. Говорят, любовница нынешнего короля сохраняет молодость тем же способом, что и Монтеспан, любовница прежнего. Ты про это знала?
Мадлен вспомнила красивое лицо Помпадур с густым слоем белил, неестественный блеск глаз и неестественно румяные щеки. Мадлен показалось, что королевская фаворитка действительно помолодела, хотя такого попросту не могло быть.
– Люди скажут что угодно, только бы принизить женщину, – не слишком уверенно возразила Мадлен. – Особенно умную и имеющую власть.
До сих пор Жозеф молчал, разглядывая собственные ладони. Воспользовавшись паузой, он спросил:
– Куда поместили доктора Рейнхарта?
– В тюрьму под дворцом. Так считает Лефевр.
– Что с ним теперь будет? – спросила Эдме.
– Не знаю, – ответила Мадлен, хотя и догадывалась что.
Она наслушалась историй об ужасах, творящихся в парижских тюрьмах, и знала, как там умеют развязывать узникам языки.
Наверное, Жозеф тоже знал об этом. Он встал и решительно заявил:
– Мы должны сделать все, что только можно, для защиты хозяина. Доктор Рейнхарт не мог настроить куклу на такие действия. Нужны доказательства. Мадлен, ты мне поможешь осмотреть мастерскую и восстановить доброе имя хозяина? Ты единственная из нас, кто умеет читать.
Мадлен посмотрела на него. Неужели он не сомневался в Рейнхарте и совсем не боялся этого человека?
– Да, помогу. Обязательно помогу. Но сначала надо туда попасть.
Для открытия двери пришлось звать слесаря. Эдме сетовала, что хозяину это может не понравиться, но Жозеф твердо сказал ей:
– Он проживет и со сломанными замками. Куда важнее, чтобы он остался в живых.
