Зыбин понял, что Фофочка снова, как говорил Хват, "запел Лазаря". (Хват не знал точно, что означает это выражение, но полагал, что оно точно определяет смысл Фофочкиных разговоров о любви. Был тут и каламбур, которым Хват гордился: Лазарев пел Лазаря.)
- Меня ждут, потому что любят, - продолжал Фофочка тихо и проникновенно. - Раньше я не понимал этого... - Он смотрел сквозь Зыбина и сквозь переборку. - Вот королева Марго...
- При чем тут королева? - мягко перебил Юрка.
- А при том, что любовь во все времена и у всех народов одинакова! - с жаром возразил Фофочка.
- Ничего подобного. Даже Маяковский писал: "битвы революций посерьезнее "Полтавы", а любовь пограндиознее онегинской любви".
- Это глупо! - закричал Фофочка. - И Маяковскому твоему ответил Мопассан! Знаешь, что ответил Мопассан? Он говорил, что любовь всегда одинакова, если она настоящая! Понял?
- Мопассан не мог ответить Маяковскому по причине безвременной кончины после продолжительной и тяжелой болезни, - заметил Юрка.
Он начинал злиться. Он не любил таких разговоров, считал их не мужским занятием. Фофочка раздражал его своей нескрываемой заинтересованностью в этом глупом споре, тем жаром, с которым он возражал ему, и тем откровенным удовольствием, с которым произносил слово "любовь". Юрка всегда считал, что слово это надо произносить очень редко, идет ли речь о женщине, море или Родине. Ему захотелось вдруг побольше обидеть Фофочку, вломить ему, чтобы он разом подавился своей сопливой воркотней: "Я не знал, что такое любовь", "Теперь я узнал, что такое любовь", "У нас большая любовь", "Я чувствую, что наша любовь - настоящая любовь"...
- Вот в старину в Бирме или в Сиаме, точно не помню, - прищурившись, сказал Зыбин,- за измену баб слонами затаптывали, а у нас просто по морде бьют. Вот тебе и одинаково!
- То есть как слонами? - оторопело спросил Фофочка.
- А вот так! - злорадствовал Юрка. - Бешеный элефант топчет прекрасное тело! А ты что забеспокоился? У нас это не привьется. У нас каждый слон на счету, за них валютой плачено! Да и не потянут у нас слоны, умаются! - Он захохотал горловым резким смехом.
- Ты что хочешь сказать? - строго спросил Фофочка.
- Да я так, шутю!
- Люда - честная девушка, - тихо сказал Фофочка.
- Что ты понимаешь под словом "честная"? Не воровка, да? - быстро спросил Зыбин.
- Ну, невинная, - конфузливо потупясь, пояснил Фофочка.
- А для тебя, разумеется, это имеет большое значение?
- А для тебя нет?
- Нет.
- Врешь! Врешь! - Фофочка сел на койке. - Ты в мечтах о своей любви...
- Да при чем здесь мечты? - опять нехорошо захохотал Юрка. - "Мечты"! – Он длинно, замысловато выругался.
- И тебе все равно, любила твоя жена другого мужчину или нет? - кипел Фофочка.
Зыбин не ответил. Он сидел на своей койке, упираясь спиной в переборку и широко расставив руки. Одеяло Хвата нависало над его головой, и Фофочка не видел лица Зыбина. Не видел, как зажмурился Юрка, как разом пропало его недоброе, резкое веселье. Некоторое время он сидел молча, потом заговорил глухо и спокойно:
- Ты, Фофочка, не обижайся, только нам с тобой друг друга не понять... Когда я женился, жена моя не была невинной девушкой... Да и я не мальчик был. Но она для меня честнее всех честных. И нет мне дела, кто там был у нее... И если не то что упрекну, а в мыслях только... подумаю только об этом, какой же я Валерке отец тогда? Пойми ты, если любишь,- так ее же любишь, а не себя...
Фофочка молчал, пораженный не столько словами Зыбина, сколько совершенно незнакомым ему голосом Юрки. Не было в этом голосе обычной для него едкой иронии или равнодушной усталости. Он говорил как-то рассеянно, словно спрашивая о чем-то, словно бы и сомневаясь где-то, но вместе с тем с такой верой в свою правоту, так далеко пуская к себе в сердце, что Фофочка понял: не часто может говорить Зыбин такое.
И за это уже Фофочка был благодарен ему и тронут до щекотки в горле. Ему захотелось как-то показать Зыбину, что он все это понял и оценил. Захотелось обнять, Юрку или пожать ему руку. Сильно. По-мужски. Молча. Он спрыгнул с койки, но Зыбин вдруг резко поднялся, шагнул к двери. Фофочка схватил Юрку за плечо, развернул к себе, глянул прямо в глаза.
- Ты что? - уже обычным своим голосом спросил Зыбин.
- Вернемся домой, - прерывистым от волнения голосом сказал Фофочка, - и все будет хорошо. Я верю: все будет хорошо...
- Ага, - отозвался Юрка. - Полный будет ажур. А слона в зоопарке нанять можно. С деньгами ведь приедем! Хватит на слона! - Он захохотал и шагнул в коридор.
Это все сказки, что в тропиках жарко: в тропиках мокро, в этом вся штука. Ребята ходили в одних трусах, но пот все разно бесконечными струйками бежал по животу, щекотал спину, и трусы липли к ляжкам.
