Никто не знает, откуда в гимназии появилась новенькая – Варя Чударина, девочка, окруженная загадками.Небо за школьными окнами коптят трубы, среди облаков скользят стальные цеппелины. По улицам ходят закованные в черные мундиры Блюстители.У Вари есть опасный секрет, из-за которого ей приходится бояться. Бояться всего: каждого стука в дверь и каждой фигуры на улице. Кажется, что все беспросветно. Но она находит в гимназии неожиданного друга и вместе с ним отправляется на поиски страшных секретов.Куда исчез ее папа? Что прячет Магистр за стенами своей башни? И что, если самая главная Варина тайна – спрятана внутри неё самой?
Варя вылетела в гулкий коридор и, на ходу завязывая накрахмаленные ленты форменного фартука, устремилась к лестнице. Темно-зеленый ковер пружинил под ногами, проглатывая шаги, не то бы стук Вариных каблуков поднял на уши всю гимназию. Девушка схватилась за перила и полетела вниз, почти не касаясь ступенек.
Опять опоздала! Второй раз за день. Хорошенькое получилось знакомство, ничего не скажешь. Теперь ей точно грозит самый строгий выговор – и это если ее вообще оставят в школе. Интересно, хоть кому-то удавалось вылететь из гимназии в первый же день?
Девушка перескочила через последние три ступеньки и оказалась в коридоре второго этажа.
– Сударыня, это совершенно недопустимо!
Варя споткнулась о кромку ковра и, с трудом удержав равновесие, замерла. Перед ней, сжимая в руке карманный хронометр, стоял Гордей Иванович Полозов, инспектор Цареградской девичьей гимназии. И без того крошечные темные глаза сощурились, скользнув по сбившемуся набок переднику ученицы, по растрепанным жемчужно-серебристым локонам и пунцовым щекам.
– Г-гордей Иванович, – пробормотала Варя, поспешно опускаясь в неуклюжем реверансе. – Я…
– Недопустимо, слышите? – Инспектор поджал губы и опустил хронометр в карман сюртука. – Вы являетесь в школу с непростительным опозданием, скачете по лестнице, позволяете себе выходить из комнаты в таком… неподобающем виде. Я полагал, вы обучены хотя бы элементарным манерам.
– Я прошу прощения, – не поднимая глаз, прошептала Варя. – Этого больше не повторится, я обещаю…
– Хочу напомнить, что ваши документы для поступления еще не оформлены. И я уже начинаю жалеть о том, что принял вас, – с нажимом произнес инспектор.
Варя втянула голову в плечи. Ей вспомнился холодный Цареград, дымно-серым полотном налипший на окна паромобиля, который вез ее к воротам гимназии. Грузные особняки, влажно блестящие булыжники мостовых, устремленные в осеннее небо опоры воздушных путей и причальных площадок. Зашторенные окна, равнодушные взгляды прохожих. Если в школу ее не примут, куда же ей идти?
– Сейчас я закрою глаза на ваше поведение, – инспектор продолжал сверлить Варю неприязненным взглядом. – Но в следующий раз не посмотрю, что за вас просила директриса. Пойдемте скорее. Вы опоздали дважды, на этот раз – на урок.
Варя шумно выдохнула и раскрыла рот, чтобы поблагодарить инспектора, но тот, повернувшись к ней спиной, уже шагал по коридору, на ходу бросая короткие замечания:
– За этой дверью – танцевальный класс, здесь – мастерские…
Варя семенила следом, изо всех сил стараясь не отстать. Ей казалось, что она несется на сверхскоростном поезде, а за стеклами мелькают дубовые двери, медные таблички и сводчатые окна с узорными решетками.
Девушка представила себе, как вращаются выкрашенные красным тяговые дышла паровоза, как стучат на стыках рельс его огромные колеса, как вырывается из дымовой трубы грозовая туча. Настоящий поезд Варя видела только на кадрах кинохроники, когда папа устроил для нее настоящий синематограф прямо в гостиной. И пообещал, что они обязательно отправятся в путь совсем скоро.
– …на втором этаже – учебные классы. Обеденный зал, рекреация и оранжерея – на первом. А прямо над нами – жилые комнаты. Вы запоминаете? – Инспектор остановился и, сощурившись, посмотрел на Варю.
– Да, но… – Девушка встряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. – Я толком не успела…
– Превосходно, – процедил Полозов. – Мы пришли.
Перед Варей возвышалась створчатая дверь с медной табличкой.
– Лекарственная и косметическая химия? – Она вопросительно посмотрела на Полозова.
– И чему вас только учили в Европейском Конгломерате? – Фыркнув, инспектор открыл дверь.
Варя оказалась в просторной комнате с большими окнами и деревянными панелями на стенах. За длинными лабораторными столами сидели десять юных девушек. На вид им было четырнадцать-пятнадцать лет, и Варю охватило радостное волнение – наконец-то она в компании сверстниц! Возможно, с кем-нибудь она даже сумеет подружиться.
Ученицы были одеты в одинаковые – такие же, как у самой Вари, – кобальтово-синие платья с белыми фартуками и нарукавниками. На столах громоздились колбы, мензурки, тигли и другая лабораторная посуда. Сине-рыжим пламенем полыхали спиртовые горелки. За учительским столом, на возвышении, Варя увидела подтянутую пожилую даму с длинным носом и плотно сжатыми губами. Дама держала в руках маленький венчик, а на столе перед ней что-то клокотало и пенилось на водяной бане. «Приготовление простейшей эмульсии» – было написано на грифельной доске за спиной учительницы.
При появлении гостей гимназистки разом подняли головы от тетрадей и склянок, а строгая дама уменьшила огонь в горелке и вопросительно изогнула бровь.
– Аграфена Васильевна, мое почтение, – поклонился Полозов.