– Да. – Тайлер подался к двери, прислушиваясь, но снаружи не раздавалось никакого шума. И все же он должен уйти сейчас, пока святой отец не пришел в сознание, пока женщина не подняла тревогу. Он взялся за дверную ручку, но его остановил ее голос:
– Королева хорошая?
Тайлер повернулся и обнаружил, что глаза Майи наполнились тревогой. Он видел подобное страдание давно, в деревне, когда умирающие прихожане просили еще не посвященного Тайлера принять их последнее покаяние. По какой-то непонятной причине Майе было отчаянно нужно услышать ответ «да».
– Да, хорошая. Она хочет сделать лучше.
– Для кого?
– Для всех.
Майя смотрела на него еще пару мгновений, а потом поднялась с дивана. Тайлер больше не стыдился ее наготы: на самом деле на какое-то время он даже забыл об этом. Майя подбежала к распластанному телу святого отца и, немного повозившись, стянула цепочку через его голову. На цепочке оказался маленький серебряный ключик.
– Мне надо уходить, – сказал ей Тайлер. Ему не хотелось оставлять ее здесь, она была в ужасной беде, но он не мог и взять ее с собой, даже если бы она захотела сбежать. Адреналин выветрился, и его быстро накрыло осознание того, что он сделал. С ногой дела обстояли еще хуже, чем он думал: поднимаясь по лестнице, он сильно ее перенапряг. Обратная дорога обещала стать ужасной.
– Моя мать была про́сти, священник.
– Что?
– Про́сти. Проституткой. – Майя уверенно пересекла комнату и присела перед полированным дубовым шкафчиком. Тайлер едва узнавал в ней томную наркоманку, какой она казалась мгновение назад.
– Она рассказывала нам о том, что сделает однажды, об очень важном поступке, который перечеркнет все, что было до этого. В жизни бывает лишь один миг, говорила мама, и когда он придет, надо дерзать, чего бы это ни стоило.
– Мне правда надо…
– Я слышала его рассказы о вторжении. Мортийцы скоро подойдут к стенам, и их так много, что не сдержать. Без чуда не обойтись.
Щелкнул замок, и Майя открыла шкафчик, потом посмотрела на Тайлера, ее лицо внезапно стало хитрым.
– Но, говорят, у Королевы чудес хоть отбавляй.
Когда она встала, у нее в руках оказался большой деревянный ларец, отполированный до блеска: в факельном свете его грани светились глубоким вишневым.
– Вы должны вернуть это ей. Держать ее здесь неправильно.
– Что это?
Она открыла крышку, и перед Тайлером предстала корона Тира на темно-красной подушечке. Серебро и сапфиры сверкали, отбрасывая блики на открытую крышку ящичка.
– Это мой миг, священник, – заявила Майя, пихая ящичек ему в руки. – Возьмите и уходите.
Тайлер задержал на ней взгляд, снова думая о фермерах, которых знал в молодости, умирающих в своих хатах, отчаявшихся исповедаться, и пожалел, что не может остановить время, хотя бы на час, чтобы посидеть и поговорить с этой женщиной, которую некому выслушать. Туман в ее темных глазах окончательно рассеялся, и Тайлер увидел, что они красивы, несмотря на окружающие их морщины.
– Энди? – женский голос донесся из-за затемненной арки, сонный и растерянный. – Энди? Куда ты делся?
– Идите, священник, – распорядилась Майя. – Я постараюсь ее задержать, но у вас очень мало времени.
Тайлер замешкался, потом взял ящичек и засунул в сумку вместе с Библией. Мгновение скорбь по книгам угрожала захлестнуть его, но он не дал ей завладеть собой. Он даже устыдился, что посмел чувствовать такое сейчас. Он потерял библиотеку, а стоящая перед ним женщина рисковала жизнью.
– Идите, – повторила она, и Тайлер заковылял к дверям, приоткрыв одну и протиснувшись наружу. Он бросил последний мимолетный взгляд на Майю, уставившуюся на пузырек на столе, прежде чем закрыть за собой дверь. Прислужники, стоявшие по обе стороны от дверей, так небрежно прислонились к стене, что Тайлер подумал, что они подслушивали. Тот, с прикусом, посмотрел на него, прищурившись, а потом спросил:
– Святой отец звал нас?
– Нет. Мне кажется, он уже удалился на всю ночь. – Тайлер повернулся и пошел по коридору, но не успел сделать и нескольких шагов, как ему на плечо опустилась рука.
– Что в сумке? – спросил прислужник.
– Библия.
– А еще?
– Новое одеяние, – ответил Тайлер, удивляясь с какой легкостью придумал, что соврать. – Святой отец произвел меня в епископы.
Они отступили, обменявшись тревожными взглядами. В иерархии Арвата личные помощники святого отца, даже прислужники, считались значительней священников. Другое дело епископ: даже самому низшему епископу никто не осмеливался перечить. Словно по взаимному согласию, оба прислужника поклонились и отошли.
– Доброй ночи, Ваше Высокопреосвященство.
