Завоевание Тирлинга полностью

– Ты не спросила, как прошел мой день.

Лили подняла взгляд и поняла, что Грег смотрит на нее, капризно оттопырив нижнюю губу. Глубоко вздохнув, она встала с кресла и подошла поцеловать его, почувствовав вкус салями с оливками. Он уже налакался мартини в самолете.

– Извини.

– Мой день прошел плохо, – сказал он, наливая себе виски.

Лили сочувственно, как она надеялась выглядело, кивнула. У Грега все дни были плохими.

– Поездка прошла нормально?

– Шла нормально, пока террористы не взорвали все самолеты на восточном побережье.

– Я видела в новостях.

Грег раздраженно на нее взглянул, и Лили поняла, что он хотел сам ей об этом рассказать.

– Я не знала, что это террористы. Думала, просто несчастный случай. Взрывы.

– Нет. Три диверсанта получили допуск в Безопасность. Среди них даже была женщина! Не понимаю, какого черта происходит с этой страной. – Грег глотнул виски. – Мне надо лететь в Вашингтон через пару часов. Пентагону срочно понадобятся новые самолеты, и они захотят, чтобы я об этом позаботился.

– Это хорошо, – неуверенно ответила Лили.

– Нет, не хорошо! – рявкнул он. – За последние два года долбаные сепаратисты взорвали почти все чертовы самолетные заводы на восточном побережье. Сейчас работают только два, остальные – на ремонте. Мы не можем дать даже малую часть того, что собирается запросить Пентагон. Всякий раз, когда мы что-нибудь строим, «Голубой Горизонт» взрывает!

Лили хотелось порасспрашивать его о девушке, чтобы понять, не знает ли Грег чего-то еще, но поняла, что не стоит. В прошлом году она пару раз видела Грега таким, и это всегда заканчивалось побоями: два подбитых глаза и ночь в травмпункте со сломанной рукой. В последний раз было хуже: Грег захотел секса, едва переступив порог, и когда Лили его оттолкнула, он ударил ее. Овладев Лили, он укусил ее за плечо, сильно, до крови. Лили прогнала воспоминание, быстрым рефлекторным движением мысли, чем-то похожим на дрожь. Потом Грег всегда просил прощения, а потом, как правило, у нее появлялись новые серьги или платье. И ей ничего не оставалось, как забыть… до нового случая.

– Теперь мне придется ехать в Вашингтон, встать перед десятью генералами с тремя звездочками и больше и объяснить, что то, чего они хотят, не может быть сделано.

Лили попыталась посочувствовать, но у нее ничего не вышло. На самом деле, она в изумлении поняла, что почти хочет, чтобы Грег ее ударил, как он явно собирался в какой-то момент, и отстал от нее. Ей хотелось обратно в детскую. Прошел почти час, и девушка наверняка хочет пить.

– Как ее звали? – спросила Лили.

– А? – Грег начал поглаживать ложбинку между ее ягодицами, что она ненавидела. Она заставила себя стоять смирно, не отбрасывая его руку.

– Террористка, женщина. Как ее настоящее имя? Они выяснили?

– Дориан Райс. Она сбежала из Бронкской Женской Исправительной год назад! Представляешь?

Лили представляла.

– Перед отъездом я как раз успею поужинать.

Лили знала свою роль: теперь она должна подать ужин, а потом спросить, хочет ли он чего-нибудь, может ли она что-нибудь для него сделать. Она понимала, что Грег ждет, когда она спросит: он знал эту процедуру так же хорошо, как и она сама. Но Лили была не в состоянии действовать.

Если он решит, что хочет почпокаться, я, блин, с ума сойду.

Рука Грега перестала поглаживать ее ложбинку: мелочь, которая внезапно показалась подарком небес, независимо от того, что могло произойти дальше. Лили выскользнула из его объятий.

– Принесу тебе покушать.

Он крепко схватил ее за руку прежде, чем она успела сделать пару шагов к кухне.

– О чем ты думаешь?

– О тебе. – Лили задумалась: сможет ли Дориан Райс есть твердую пищу, когда проголодается. Надо было спросить у врача.

– Нет, не обо мне, – раздраженно возразил Грег. – Ты думаешь о чем-то другом. Мне не нравится, когда ты так делаешь.

– Что делаю?

– Мне не нравится, когда ты где-то еще. Ты должна быть здесь, со мной.

Долбаный бздун. Лили вцепилась в слова, крепко-накрепко. Бздун… любимое оскорбление Мэдди, которым она «обласкала» добрую половину журналистов, когда ей было четырнадцать.

– Почему ты не говоришь, что любишь меня? У меня был тяжелый день.

Лили открыла рот, даже сложила губы трубочкой, чтобы выдавить слова.

Я не могу этого сказать.

А если он тебя ударит?

Что ж, блин, делать, если он только это и умеет?

Снова Мэдди. Она с ее ругательствами, казалось, поселилась у Лили в голове. Грег запустил руку ей в волосы, дернув голову назад, не настолько сильно, чтобы причинить настоящую боль, но вполне весомо в качестве предупреждения. Лили почувствовала, как в шее щелкнула мышца.

– Я столько для тебя делаю, Лил… ты меня не любишь?

Она посмотрела ему в глаза (карие с зеленцой) и скрипнула зубами. Это будет одна из тех ночей: все уже зашло слишком далеко. Но она может уменьшить урон, сыграв свою роль.