Наиболее информированным (в силу обстоятельств) из европейских монархов был, конечно, венгерский король Бела IV. В своих письмах Бату-хан неоднократно требовал от него выражения покорности, десятины во всём и изгнания половцев, угрожая в противном случае военным вторжением. Именно поэтому Бела посылал многочисленных францисканских и доминиканских монахов на восток, к Волге, чтобы получить необходимую информацию «из первых рук». Один из монахов, Юлиан, сумел собрать обширные и достаточно достоверные сведения о монголах, которые, к сожалению, должным образом не были оценены. Всё внимание беспечного и высокомерного Белы было приковано к укреплению союза с половцами и борьбе с сепаратизмом феодалов, которых тайно и явно поддерживал австрийский герцог Фридрих Бабенберг.
В начале тревожного 1241 г. вести о монголах достигли не только Восточной, но и Центральной Европы. Тюрингский ландграф Генрих Распэ писал герцогу Брабантскому, предупреждая о монгольской опасности, принимавшей всё более и более чёткие очертания[152].
В Европе XIII в. не было централизованной монархии: государства были разъединены на королевства и герцогства, которые только и враждовали между собой, Крупнейшее государство Европы — Священная Римская империя германской нации — представляло собой множество мелких королевств, курфюрсте и герцогств.
Накануне монгольского нашествия Европа была разделена на два враждующих лагеря: гвельфов, сторонников римского папы, и гибеллинов, приверженцев немецкого императора Фридриха II Гогенштауфена. «Поэтому монголы пытались использовать в своих политических целях конфликт между двумя этими силами. В частности, Бату-хан в своём письме Фридриху II писал: „Я иду, чтобы занять твоё место“. Фридрих же в ответ написал: „Я хорошо знаю соколиную охоту и готов стать твоим сокольничим“»[153].
Но монголы, открытые и прямые монголы, не обученные двусмысленным словам, приняли ответ императора в буквальном смысле. На самом же деле Фридрих, не имея возможности скрестить оружие с монголами на поле битвы, решил поиздеваться над Бату-ханом, чтобы хоть как-то развеселить себя.
К моменту вторжения монголов многовековой конфликт между папской тиарой и императорской короной достиг своего апогея. Каждый император, как и каждый папа, стремился стать хозяином всей Европы. Это стремление не обошло стороной и Фридриха и Григория Представитель династии Гогенштауфенов, считавшийся одним из наиболее образованных людей того времени, в своей книге «Три мошенника: Моисей, Христос и Магомет» не только подверг критике основателей веры, но и прямо написал, что только глупец способен поверить в то, что девственница может родить дитя. За это сочинение римский папа в очередной, третий, раз наложил на богохульника проклятие католической церкви.
Вторжение монгольских орд заставило папу Григория IX посмотреть вокруг себя по-другому. Отложив в сторону личные амбиции, он предложил Фридриху как светскому государю возглавить армию крестоносцев и двинуться против монголов. Наряду с этим, Григорий обещал взять под свою непосредственное покровительство всех, кто отправится в крестовый поход и отпустить грехи. Но папа дальше воззваний не пошёл. Да и Фридрих, начисто позабыв воинственные традиции своих предков, решил искать счастья не в бою, а в бегстве. Укрывшись на Сицилии, он писал английскому королю:
«Таким образом, страх и трепет возникли среди нас, побуждаемые яростью этих стремительных захватчиков»[154].
Августейшему примеру последовал и Григорий. Оставив дворец, где более тысячи лет жили наместники Христовы, папа бежал в Лион Трудно описать ужас, охвативший Европу. Короли и герцоги при приближении монголов готовы были бросить на произвол судьбы своих подданных и бежать куда-нибудь подальше.
Существует тенденция, интерпретирующая вторжение монголов в Европу желанием Бату-хана покарать венгерского короля Белу и наказать половцев. Однако мы не имеем права оставить без внимания завещание Чингис-хана, согласно которому монголы «должны подчинить себе всю землю и не должны иметь мира ни с каким народом, если прежде им не будет оказано подчинение»[155].
Да и монах Юлиан предупреждал своего короля Белу:
«Татары днём и ночью совещаются, как бы пройти и захватить королевство венгров-христиан. Ибо у них, говорят, есть намерение идти на завоевание Рима и дальнейшего»[156].
Победоносная монгольская армия Бату-хана по нескольким направлениям вступила на территорию Европы. По ветру развевалось девятихвостое чёрное знамя Чингис-хана — Сульдэ. Монголы верили, что в знамени живёт дух Священного Воителя, который и приносит победу, поэтому свято чтили и берегли его.