И все-таки светофор остановил нескончаемый поток. Эмма поспешила воспользоваться остановкой и повернула, нырнув в море неонового света. Ей не составило труда узнать на набережной характерный силуэт «Нью-Бленхейма», последнего построенного в Атлантик-Сити казино, фотографии которого она видела в журналах. Развлекательный комплекс был закончен в 2000 году. По задумке создателя, он, словно мощная флотилия среди волн морских, которые изображали четыре стоящие цепочкой пирамиды, возвышался на шестьдесят метров над уровнем моря. Ночью гостиницы-пирамиды светились лазоревым цветом двух тысяч окон своих номеров и напоминали эскадру межгалактических кораблей, готовых ринуться в бой на невидимого врага.
Эмма обогнала такси и сумела подъехать к автостоянке «Нью-Бленхейма», располагавшейся под зданием и занимавшей шесть этажей. Она оставила там машину и побежала к одному из множества Лифтов, чтобы попасть в холл гостиницы. В холле Эмма нашла интерактивный план зала и определила, где находится зал игровых автоматов.
Чего только не было в этой гигантской гостинице — дюжина ресторанов, спа, бассейн, два ночных клуба, три бара и 10 000 квадратных метров, занятых залом для игр! Эмме не составило труда найти его и запомнить, каким образом до него добраться. Права на ошибку у нее не было.
Эмма бегом пересекла холл, поднялась на одном лифте, потом на втором и побежала по гигантской стеклянной галерее, соединяющей пирамиды между собой. Теперь нужно спуститься этажом ниже. Эмма встала на эскалатор. Потом показала удостоверение личности охраннику, и… Она в зале игровых автоматов.
Ад игроков представлял собой просторное помещение с низким потолком. Окон в нем не было, и это производило гнетущее впечатление, несмотря на веселое позвякиванье автоматов. Эмма обменяла 50 долларов на жетоны и быстрым шагом пошла вдоль ряда безруких бандитов: джекпот, «Клеопатра», «Короли дороги», «Белый Буйвол»… Сотни автоматов — цепочка жадных щупальцев, тянущихся к тебе и днем, и ночью!.. Эмма двигалась вместе с шумной толпой, которая перемещалась по лабиринту «зала аттракционов». Рядом с ней были молодые парнишки, играющие в прожигателей жизни, отцы семейств, надеющиеся сорвать большой куш, заядлые игроки с отрешенными лицами зомби, которые вновь и вновь пытали свою удачу, тридцатилетние ребята, пришедшие с друзьями хоронить холостяцкую жизнь, морщинистые и беззубые старички, ищущие ярмарочных радостей давнего детства.
Эмме трудно было понять, как можно веселиться в таком ужасном месте. Лоб у нее покрылся бисеринками пота, голова слегка кружилась. Несмотря на величину, помещение казалось тесным и давящим. Эмму подташнивало, и она на секунду остановилась, чтобы перевести дыхание и немного прийти в себя.
Тут-то она и заметила соломенную шляпку среди каскеток. И постаралась подойти поближе к группе шведских пенсионеров. Никаких сомнений не было, она видела перед собой Лину Нордвич, столетнюю пенсионерку в футболке с надписью «Люблю Стокгольм». Лина правой рукой прижимала к себе коробку с жетонами, а левой крепко держалась за металлический поручень ходунков на колесиках. Со скоростью улитки она продвигалась к следующему ряду автоматов, который начинался с автомата «Русалочка». Забыв о правилах хорошего тона, Эмма рванула вперед и первой встала у экрана.
— Du gick in i mig! Jag "ar en gammal dam! Tillbaks till skolan med dig sa att du kan l"ara dig lite hyfs![26] — возмутилась недовольная старушка.
Эмма едва извинилась, подумав про себя: «Ворчи, ворчи, мне сейчас не до тебя!» Дождалась, когда шведка заковыляет дальше, и бросила первый жетон в щель автомата.
«Глупость, глупость и глупость…» — повторила про себя Эмма и нажала на кнопку, запуская игру.
«И все-таки ставки сделаны, господа!» — усмехнулась она, когда пять барабанов закрутились на бешеной скорости.
— Черт! — завопила Эйприл. — Черт бы тебя побрал!
Она доставала пирог из духовки, не думала, что он такой горячий, обожглась, выпустила из рук, и стеклянная форма с грохотом разбилась вдребезги.
Примостившийся на диване Мэтью подскочил от неожиданности. Он уложил дочку спать и сам теперь, усталый, подремывал за «Этой прекрасной жизнью». Фильм Фрэнка Капры по традиции непременно шел по телевизору в предновогодние дни, и все знали его чуть ли не наизусть.
— А потише можно? — возмущенно зашипел он. — Не хватало только, чтобы Эмили проснулась!
— Не беспокойся, не проснется! Моей чудесной коврижке каюк, — горько пожаловалась Эйприл. — А ведь я раз в год берусь за стряпню!
