Мэтью вызвал такси, за пару минут принял душ, натянул джинсы, свитер, теплое пальто, сунул компьютер в кожаную сумку и вышел из дома.
Отправляться в фирменный магазин фирмы «Эппл» накануне Рождества, конечно, не имело смысла. Гарантии у старенького ноутбука тоже, разумеется, не было. Мэтью попросил шофера отвезти его в маленький магазинчик на улице за Гарвард-стрит. В этот магазинчик нередко забегали его студенты.
В это утро Мэтью, без всяких сомнений, был первым посетителем. Хозяин, старый расплывшийся хиппи, только-только успел отпереть дверь и теперь, усевшись за прилавком, собирался позавтракать.
Хозяину было лет за шестьдесят, не меньше. В гриве длинных волос уже мелькала седина, живот, несмотря на широкий ремень, вываливался из узких джинсов, но футболку, выглядывающую из расстегнутого кожаного жилета, по-прежнему украшал кубинский флаг.
— Могу чем-то помочь, шеф? — осведомился он, смахнув сахарные крошки от пончика, застрявшие в зарослях окладистой бороды.
Мэтью вытащил ноутбук из сумки, положил на прилавок и рассказал про приключившуюся беду.
— Пить горячий шоколад за компьютером — не лучшая идея, — проворчал продавец.
— Это моя дочка, ей всего четыре с половиной и…
— Думаю, горячий шоколад — наихудшая вредоносная субстанция для современной техники.
Мэтью тяжело вздохнул. Если честно, он пришел сюда не за нравоучениями.
— Скажите, вы можете мне помочь или нет?
— Дайте покопаться. Если мать цела, то уж клаву придется менять однозначно. А где такую найдешь? Машинка-то старенькая. Влетит в кругленькую сумму. Вам это надо?
Продавец прищурил глаза за круглыми в металлической оправе очками.
— Ну, за ценой я не постою. Компьютер мне очень дорог. Как воспоминание. Вы можете его открыть?
— Этим и собираюсь заняться. Посмотрим, что у нас получится к будущей неделе, шеф.
— К будущей неделе?! Да вы что?! Компьютер нужен мне сегодня!
— Это вряд ли, шеф.
— Сколько?!
— То есть?
— Сколько будет стоить срочная починка?
— Ты думаешь, все продается за деньги, шеф? Думаешь, тугая мошна все решает?
— Может, хватит разыгрывать Че Гевару? И не называйте меня шефом!
Продавец задумался на секунду, потом предложил:
— Если раскошелишься на пять бенджаминов,[28] можем потолковать. В конце концов, это твоя проблема, тебе виднее.
— Вот и отлично. Я заплачу, сколько скажете, только сделайте. Немедленно.
Вооружившись отверткой, старик освободил механизм от алюминиевого корпуса и принялся бережно стирать изопропиловым спиртом следы какао, заботясь, чтобы не повредить электроники.
— Главное, чтобы при работе компьютера сахар от нагревания не превратился в карамель, — работая, бормотал он себе в бороду.
Покончив с очисткой, старик включил старенькую лампу с медным рефлектором.
— Нет ничего лучше, если хочешь просушить детали.
— Долго еще ждать? — нетерпеливо осведомился Мэтью.
— Терпение — наша главная добродетель, шеф. Иди-ка лучше за моей денежкой и возвращайся через часок. Похоже, жесткий диск не пострадал. За двести дополнительных тугриков я могу тебе его скопировать, и ты не потеряешь ни одного из своих файлов.
Тип явно пользовался его безвыходной ситуацией, но Мэтью не собирался торговаться с бесстыжим спекулянтом, в руках которого неожиданно оказалась жизнь его жены.
— О'кей! Буду через час.
Мэтью вышел на улицу, снял со счета в первом же банкомате 700 долларов, сделал еще несколько шагов и плюхнулся в ближайшем из множества на Гарвард-стрит кафе на стул, чувствуя безысходную тоску и подавленность.
Что делать дальше? Даже если компьютер заработает снова, нет никакой гарантии, что контакт с Эммой возобновится. Их диалог через реку времени был хрупкой, необъяснимой, почти что магической ниточкой… И эта ниточка растаяла в горячем шоколаде! Мэтью повторил про себя последнее послание Эммы. Оно намертво врезалось ему в память.
«Я долго колебалась, посылать ли Вам видео (см. в приложении). Надеюсь, оно не окажется для Вас слишком мучительным ударом. Извините, что я вторгаюсь в Вашу семейную жизнь, но, может быть, Вы мне скажете, что за человек сидит в обществе Вашей жены?»
Тон письма ему очень не понравился. Что эта Эмма имела в виду? Что Кейт ему изменяла? Что присланное видео могло быть оскорбительным для его чести? Нет. Такого быть не могло! Он никогда не сомневался в любви своей жены. И ничто не могло нарушить его безграничное доверие. Ни при ее жизни, ни после ее смерти.
Мэтью отпил глоток кофе и попытался встать на сторону дьявола.
Вполне возможно, сексуальная жизнь у них несколько потускнела по сравнению с началом влюбленности. Вначале она была страстной, пылкой, но скоро родилась Эмили, и после ее рождения все пошло куда спокойнее. Спокойнее, обыкновеннее, привычнее. Но ведь таков неизбежный удел всех семейных пар. Разве нет?
