— Мама… Да, живой я, пока еще живой… Да нет, я не в больнице, это так… шутка… посмеяться… Понимаю, на эту тему не шутят… Нет, с машиной все в порядке. Если я три разбил, это не значит, что я должен бить их постоянно… Ты права, но я еще ни разу не разбивал ни одного «порше», а ты уже две… Я не повышаю голос… Хорошо… Не знаю… недельку, может, две… Мама, я двадцать семь лет не работаю… А здесь у меня появилась работа… Вендемиа… Да виноград я здесь собираю, я тебе уже говорил… Да нет же, это никакая не благотворительность! Мне даже платят… Да, понимаю, незачем отнимать работу у румын… Я тебя не обзываю расисткой! Да, дождь… Я в гостях у друга, он кубинец, живет здесь… «Кубинец» значит, что он с Кубы… Нет, он не чернокожий, у него даже глаза голубые… Нет, его никто не усыновлял, погоди, я сейчас спрошу у него… Нет, он в другой комнате… О’кей, а что в этом плохого, извини? Ах, ты даже организовала благотворительный вечер?.. Работает здесь… Всем понемногу… Он сам пригласил… Да, знаю, знаю, дистанция… разумеется… Нет, я его не знаю… Да, ты права… Да, я не забуду… ты права… Суп из овощей… Откуда я знаю, мыл ли он ее с содой?.. Не то что бы совсем не пью… ты же сама… Я ни на что не намекаю… Как там Лола?.. О, и давно уже выпускают таких фей «Винкс» — ростом с девочку?.. И уже у всех такие?.. Я тебя понимаю… Бедняжка Лола… Пролетариат… Хорошо… Но тут она права… Если у нее перерыв на игры, почему она обязательно должна играть на фортепиано?.. А ей хочется просто поиграть… Это нормально… Я не изображаю из себя жертву… Мне здесь хорошо… Мой отец меня не интересует… А не может Пьер один подписать?.. Он звонил пару дней назад… Это ты мне скажи, как у него дела!.. Я знаю только, что… Да, конечно, имущество это важно… Имущество и здоровье, ясно… Нет, здесь нет никакого салона красоты, пара бассейнов и все… Нет, этого нет… Тоже нет… Тоже нет… Тоже нет… Даже спутникового телевидения, и то нет… Нет, это не реалити-шоу… Не думаю, что тебе понравилось бы… Нет… Не беспокойся, я скоро приеду… О’кей, я не буду работать… Хорошо, обещаю. Удачного шопинга.
Рикардо понимающе смотрел на меня, держа наготове стакан с водой, чтобы я смог прийти в себя после столь изнуряющей беседы. Хотя нет, это была не вода, это был рон. Боже, что за чудо, я выдул три подряд, а он за мной следом. Мы нажрались в стельку, в дым, и нам все было по фигу. Анита наконец-то испарилась, и Джулия тоже, да и эта кальдоса оказалась даже очень ничего, в качестве кушанья для неимущих. Неужели я становлюсь хорошим? Я боялся до ужаса «синдрома Сюзи», как это называла Анита, начитавшись Тамаро[28]. Она говорила, что после ее романов в ней рождалось чувство благородства, а во мне, наоборот, — возникало желание побрить ей пелотку.
Алкоголь делал свое дело, и я не удержался, чтобы не задать вопрос, как это умею делать только я, из тех, что любого приводят в приятное расположение духа:
— Рикардо, скажи мне, как тебе удается спать с донной Лавинией?
— С чего ты взял, что я с ней сплю?
— Я ее видел как-то вечером, как она втихаря входила к тебе, и мне вовсе не показалось, что она заходила попросить сахару…
— Знаешь, ты просто настоящий кубинец, энтьендес? Ты очень шустрый.
— Я заканчивал политех плюс диплом университета Боккони.
— Сразу видно, это пошло тебе на пользу. Знаешь, на Кубе у меня не было ничего. Я жил со своей матерью и двумя эрманос, Хорхе и Рамоном, в полуразрушенном доме, в городе, в котором тоже ничего не было, кроме карнавала. Если живешь только в ожидании карнавала, начинаешь понимать, что, пожалуй, что-то в твоей жизни не так. Поэтому я попытался переехать… так говорят по-итальянски, переехать?
— Конечно.
— Поэтому я и переехал в Камагои, там было много туристов.
— И чем ты там занимался?
— Я работал с иностранцами, водил их по городу, танцевал с ними, развлекал по-разному… мужчин, женщин, всех.
— Да, но донне Лавинии семьдесят лет!
— Когда ты видишь инвитасьон, контракт на работу, билет на самолет и даже сортида… Я тебя уверяю, ты бы позарился даже на телеграфный столб, энтьендес?
Во время своей тирады Рикардо сильно жестикулировал, говорил жестко, бесстыдно, не забывая при этом наяривать эту свою пряную похлебку, а дождь за окном продолжал свою грустную работу в ритме сальсы.
— И еще я хочу
— ???
— Спят со свиньями, лошадьми, овцами — со всеми. Поверь, даже мой отец всегда говорил мне, чтобы я пошел и сделал это с кобылой. Когда тебе приходится заниматься этим с лошадьми, то после них любое человеческое создание покажется гораздо более приятным… Ты потрясен, да? Хочешь еще чуток рон?
Слегка обалдевший, я хватил еще рому. Я считал себя извращенцем, потому что ходил в бордели Люцерна жарить тамошних шлюх, и вот вдруг оказался желторотым новичком в компании с дансером, который, оказывается, занимался сексом с животными.