— Скажи, Денис, а для кого я стараюсь? Для кого готовлю каждый день? Для чего убираюсь в этой ёбаной квартире, будь она неладна?! — истошно кричала она. — Я не желаю больше слышать твои сопли, потому что я всё делаю для того, чтобы тебе, мой муж, было хорошо. Спасибо, что ценишь, сука! — что есть мочи выпалила она.
Не ожидая такого эмоционального взрыва с её стороны, Денис вскочил на ноги.
— Наташа, перестань! — так же громко крикнул он, но она не унималась:
— Какая же ты неблагодарная свинья. Теперь я рада, что у нас нет детей. Я бы не хотела, чтобы у них был такой мерзкий папаша.
Ни Денис, ни Наташа не поняли, как это произошло. Он как-то неуклюже взмахнул рукой, а она лишь увидела яркую вспышку перед глазами и тут же провалилась в бездну. Через какое-то время сознание вернулось, но она боялась открыть глаза, осознавая, что Денис её ударил. Она слышала его голос, как он метался из угла в угол, но вида не показала. Денис был испуган. Она это поняла по его интонации. Он истошно матюкался и чуть не плакал. Пока лежала на кровати, она не спешила подниматься, раздумывая над тем, как поступить дальше. Наташа не могла поверить в то, что он это сделал. «Какой урод! Ненавижу!»
Вскоре она всё же открыла глаза и отпрянула вглубь кровати. У него были ясные широко открытые глаза, испуганно глазевшие на её лицо. Она понимала, что заехал он прилично. Ныла щека. Чувствовалось как опухает скула. Мерзкая рожа ей что-то говорила, а она огрызалась в ответ, унижая его мужское достоинство. Губы Дениса дрожали, а слова не имели никакого смысла, поскольку доносились сплошные сожаления и просьбы его простить. Таким жалким она не видела его ещё никогда.
Чтобы прогнать его потребовалось какое-то время. Он ушёл, оставив её одну в их теперь уже бывшей (она в этом не сомневалась) спальне. Он бродил где-то за стеной, а она размышляла над тем, как поступить дальше. Будь она сейчас в Минске, то непременно поехала бы к маме, оставив его наедине с его проблемой. Но от родительского дома её отделили две сотни километров, а на дворе был уже вечер, что затрудняло осуществить задуманный порыв. Тем не менее оставаться здесь она не хотела. Нужно было где-то переночевать, пока страсти не утихнут.
Она хотела набрать Марии, но телефона рядом не оказалось. Скорее всего он остался лежать на кухне, и теперь Денис наверняка лапал его своими грязными ручонками, пытаясь получить к нему доступ. «Слава богу догадалась сменить комбинацию графического ключа». Теперь попасть в мозги её телефона могла только она, и никто кроме её, поскольку секреты, хранившиеся в нём, представляли определённую опасность.
Повозившись в шкафу, она достала оттуда дорожную сумку и старый чемодан со сломанными колёсиками. Решение принято. Пока ещё она не знала куда пойдёт, но то, что оставаться в этой квартире она больше не могла, было очевидно. Вывалив скопом всё содержимое шкафа, она принялась судорожно запихивать шмотки в чемодан. Затем позвала его. Хотела, чтобы он осознал всю серьёзность её намерений. «Пусть знает, какой он урод», — думала она, продолжая возиться с одеждой.
Денис зашёл в спальню с подавленным видом. Он выслушал всё, что она ему говорила, боясь сказать хоть одно лишнее слово. Видя, что жена собирается его покинуть, предложил уйти сам, но она его не стала слушать. И тут он обмолвился про телефон, в котором она сменила графический ключ. Её возмущению не было предела. Она была права на счёт него, о его больном интересе к её личному пространству и о том, что он на самом деле пытался вскрыть её переписки, или чего-то в этом роде. Наташа чётко понимала: с Денисом творится что-то неладное. Но разбираться в этом не хотелось. Во всяком случае это были его проблемы, с которыми он должен был разобраться сам. А она всего лишь жертва, пострадавшая от собственного мужа.
И всё-таки он ушёл, не дожидаясь пока она соберёт чемоданы. Хлопнул дверью и скрылся в неизвестном направлении. Может, поехал к Антону, или ещё куда-то. Она не знала. Ей было всё равно. Наташа снова не знала, что делать: уйти сейчас, или дождаться утра. А вдруг он придёт к ней посреди ночи и скандал продолжиться? Нет, сил на ещё одну сцену семейных разборок не было совсем. Тем более сильно горела повреждённая щека, не давая ни на секунду забыть о том, что он сделал.
Ей необходимо было с кем-то поговорить. Она снова подумала о Марии. Если у неё хватило наглости заявиться к Наташе со своими проблемами, то теперь уже Наташа нуждалась в ней. И она пошла.
