– О чем вы говорите! – с тоской и досадой выкрикнул Петренко. – Почти все соцстраны – Польша, Чехословакия, Болгария и другие – тоже к капитализму примкнули. В НАТО вступили. ФРГ поглотила ГДР. Социалистическим продолжает числиться только Китай да еще мелочь всякая, типа Кубы и Северной Кореи. Но Китай тоже капитализм допустил – зато сейчас, ну то есть в двадцатых годах двадцать первого века, – это вторая по силе экономика, сразу за США, и нас обошли.
– Китаезы?! – с презрением и недоверием проговорил Александр Николаевич. – Обогнали нас?
– Вот именно! А Европа слилась, считай, в единое государство и тоже нас обставила по своему экономическому потенциалу! Почему мы из будущего именно к вам кинулись?! На вас одна надежда! Да вы посмотрите вокруг: а на кого еще?! Конечно, скрывать не буду, мы и другие кандидатуры рассматривали, но никто, никто не подходит! Жуков отстранен и поэтому вообще ничего не может, Фрол Козлов скоро умрет – инсульт, Брежнев уже показал себя в истории в самом неприглядном виде. Об остальных и говорить смешно! Не Суслов же, не Микоян!..
– Значит, – с усмешечкой проговорил Александр Николаевич, – время, так сказать, вывихнуто в суставе, а я рожден, чтобы его вправить?[23]
– Примерно так.
– Хм. Ладно, идемте, ваша дама заждалась… А откуда вы узнали, что у нас с Олей пред войной был роман? Тоже из будущего? И как у нее личная судьба сложится?
– Так и будет преподавать во ВГИКе, докторскую диссертацию защитит. Скончается в возрасте восьмидесяти восьми лет, в две тысячи пятнадцатом году, прямо на лекции. Замуж не выйдет.
– Ах, Оля, Оля… Вы ей рассказали?
– Нет. Она ничего о моем
…Когда Петренко с Крестовской уехали – на том же комендантском «ЗИСе», что и привез их, – Шаляпин немедленно позвонил по ВЧ помощнику своему Бережному. Вроде бы, как ему докладывали, разговор по «кремлевке» прослушать или записать невозможно, но кто его знает, какие появились умельцы в собственном же ведомстве, в ОПС – отделе правительственной связи. Или у контрразведчиков в Генштабе. Поэтому выражался председатель КГБ с осторожностью.
– Помнишь того человечка, о котором ты мне докладывал? Отставник, что в столицу из Ленобласти прибыл?
– Помню, конечно.
– Надо пустить за ним наружку.
– Понял. А за девушкой его?
– Нет, за ней необязательно. И еще. В нашем ведомстве имеется один сиделец. Зовут его Данилов Сергей Владиленович. Прошу тебя его отыскать и доставить ко мне лично на допрос. На одну из конспиративных квартир. Во время нашего разговора нас
– Так точно, Александр Николаевич.
Учиться в Московском технологическом Варе не нравилось.
Для начала – все это она уже проходила, когда грызла науку на своем ВМК в начале двадцать первого века: матан – дифференциальное, интегральное исчисление, и физика точно такая же, как тогда, и химия. Только вот еще начерталка добавилась – сиречь начертательная геометрия. Требовалось безо всякого компа проекции чертить на миллиметровках и ватманах.
Но это ладно – однако существовал еще истпарт, история партии, как первая часть огромного предмета под названием «марксизм-ленинизм». Они ведь даже в пятьдесят девятом еще по «Краткому курсу»[24] предмет учат, ничего лучше найти не могли! Тоска и скучища, голая идеология. Пропаганда и без истории КПСС изо всех щелей лезет. Комсомольские собрания, получается, чуть не раз в неделю: то группы, то курса, то всего факультета. Или стенгазету рисуй-пиши, или на партийно-комсомольскую конференцию отправляйся, или на воскресник.
Значит, такого будущего хочет для всех нас Петренко в двадцать первом веке? Чтобы все осталось как сейчас? Фу.
Но приходилось терпеть. Когда она историю партии на тройбан пересдавала, ничего не смогла сказать о ревизионизме Мартова и Плеханова, о втором съезде ВКП(б) еле-еле что-то нагородила. На фоне остальных Вариных «отлично» посредственная оценка по истпарту выглядела чуть ли не вызовом, за что девушка подверглась натуральной – совсем не формальной, а очень даже всерьез, – проработке на комсомольском собрании. Пришлось даже клясться, что исправится.
Так не хотелось читать этот скучный и брехливый учебник, а придется. Летняя сессия катит в глаза. Одна надежда: может, они успеют к лету выполнить петренковское задание и освободить Данилова и
Но когда они прогуливались вдоль Ленинского проспекта, Петренко поручил следующее: проследить за бабками-дедками Кордубцева, которым в пятьдесят девятом было плюс-минус двадцать. И если выбросить из головы, для чего предназначалась та слежка, то наружка выглядела гораздо интересней, чем истпарт и даже матан.
