Завтра может не быть полностью

Однажды они с Варей отправились на прогулку. Перебежали Ленинский – никаких подземных переходов через широчайший проспект не имелось, да и к чему они при подобном трафике! Прогулялись по Нескучному саду. Он в те времена был натуральнейшим лесом, заросшим, с сиренью и соловьями. Однако то, что рассказала молодому человеку Варя, помешало Данилову наслаждаться пением птиц и ароматом садов. Страшные вещи она поведала. О миссии Петренко: во-первых, физически уничтожить всех предков Кордубцева. И во-вторых, учинить дворцовый переворот с целью реставрировать сталинизм. Значит, что получается? Сейчас в Москве все предвкушают: первый, после гигантского перерыва, международный кинофестиваль, американскую выставку в Сокольниках. А вместо этого начнется: новое закрытие границ, тройки ревтрибунала, марши и расстрелы?

Еще совсем недавно Семен Кордубцев был простым советским студентом и комсомольцем – умным, совестливым, порядочным. Но когда в него вселился собственный внук Елисей, он стал совсем иным. И главное отличие оказалось в следующем: никаких моральных норм или преград для него больше не существовало. Никакого уважения или понимания другого человека. В двадцать первом веке люди для Елисея были лишь податливым материалом, чтобы добиваться своих целей, – как глина, грязь под ногами. И теперь, в пятьдесят девятом, тоже: он никого не любил, не жалел, не понимал. Только использовал, включая свою вроде бы возлюбленную Людмилу Жеребятову. И то, что она теперь пребывает между жизнью и смертью на узкой койке в мытищинской больнице, его волновало только с одной стороны: вдруг она умрет, так и не дав потомства? И, значит, само рождение ее внука, Елисея, в 1998 году окажется под угрозой.

Ясно становилось и другое: пока здесь, в прошлом, орудует его враг, Петренко, существование и будущая жизнь Елисея в опасности. Значит, прежде всего надо покончить с ним.

Но для того следовало его найти. На советскую милицию и прокуратуру с их мощным аппаратом надежда, конечно, есть: вдруг справятся? Показания против Петренко он, Кордубцев, дал. Но даже если правоохранительные органы отыщут заклятого врага, гостя из будущего, что они с ним сделают? В лучшем случае арестуют, изолируют. Но даже арест и заключение – так ненадежно! Елисею требовалось с ним покончить. А для этого – добраться до него, причем раньше, чем все спецслужбы СССР, вместе взятые.

Участкового уполномоченного, старшего лейтенанта милиции Прокутина Михаила Ефремовича, вдруг стали трясти по поводу человека, которого он раньше даже не видывал никогда, – некоего гражданина Петренко.

Неделю назад на него вдруг набросился сосед, то есть сотрудник КГБ.

После того как в пятьдесят четвертом году Хрущев разъединил госбезопасность и милицию, между двумя ведомствами началось скрытое, но постоянное и мощное противостояние, конкуренция и вражда. И правая рука, то есть КГБ, порой знать не знал, что творит левая, то бишь милиция, и наоборот.

Вот и теперь: шеф КГБ Шаляпин, когда на его горизонте проявился Петренко, дал указание собрать по нему информацию. Исполняя эти оперативные мероприятия, чекисты через свою агентуру установили, где он в Москве временно пребывает. Следующим шагом был визит к участковому уполномоченному Прокутину молодого и нахального капитана госбезопасности. Он заявился к нему в опорный пункт и, что называется, всю кровь выпил.

– Почему на вашем участке процветает нелегальная сдача жилья внаем?

– Что значит – процветает?

– Это вы мне скажите, что значит? Сколько и где конкретно подпольно, без оформления и без уплаты налогов, без прописки сдается у вас на участке вподнаем жилых помещений?

– Нисколько.

– Так. Значит, вы не владеете информацией о том, что на подведомственном вам участке происходит?

– Владею. Никакой у меня сдачи вподнаем нет.

– Хорошо же. Обратимся к фактам. Вот квартира номер *** в доме тридцать пять по улице Чернышевского – кто в ней проживает?

– В квартире восемь комнат и семь, кажется, семей, человек двадцать пять прописано, а кто конкретно – мне посмотреть надо.

– Посмотреть! – откровенно куражась, фыркнул капитан с Лубянки. – Значит, вы информацией не владеете?

– Всех жильцов разом в голове не держу, – огрызнулся Прокутин.

– Вот именно: в голове у вас, товарищ участковый уполномоченный, мало что держится. Ладно, я напомню. Гражданин Кольчужников проживает в той самой квартире *** дома тридцать пять по Чернышевского, занимая целых две комнаты. Вы в курсе, товарищ участковый уполномоченный, – последние слова в устах чекиста прозвучали до чрезвычайности скептически, чуть ли не как «сукин сын», – что гражданин Кольчужников постоянно промышляет сдачей вподнаем различным приезжим гражданам одного из своих жилых помещений?