Никаким театралом Петренко что в двадцать первом веке, что в конце пятидесятых не был. В театры ходил из-под палки – однако даже до него донеслись восторги Ольги Крестовской: «Ах, в Ленинграде такую стильную вещь поставили, «Пять вечеров» называется. Ах, Копелян и Шарко, вот бы съездить посмотреть! А эту пьесу, говорят, театр «Современник» теперь репетирует».
Грубая лесть прозвучала для молодого артиста сладкой музыкой. Завязался непринужденный разговор, и довольно быстро возникло предложение не ехать насухую, а взять чуть-чуть коньячку.
Для проводника мягкого вагона предложение сбегать в ресторан за коньяком явно оказалось не внове, и он быстренько притаранил бутылочку, да к ней рюмашечки, лимончик и даже пару бутылочек нарзана.
– А вы сейчас над чем работаете? – задал Петренко беспроигрышный для представителя любой творческой профессии вопрос.
Настроение у него было на удивление хорошим: пока все получалось, с армией удалось расстаться да и оружие беспрепятственно вывезти. Вдобавок в любимом Ленинграде снова побывал.
– Я на съемки еду, – с важностью отвечал артист. – Главная роль.
– А где сниматься будете?
– Вещь называется «Ссора в Лукашах».
Фильм этот Петренко сроду не помнил, потому переспросил:
– И про что?
– Это комедия. Я, видите ли, молодой старший лейтенант, который демобилизуется из армии и возвращается в родной колхоз. А там у него все в руках горит, плюс он находит свою любовь. Ну, и много песен, танцев.
– Вы сами-то в это верите? – скептически переспросил Петренко.
– Во что? – обиделся служитель Мельпомены.
– Вот в это все: старлей из рядов демобилизовался и вернулся в колхоз. Я, к примеру, тоже – капитан, комроты и в отставку вышел. На Дальний Восток собираюсь, за туманом и за длинным рублем, а пока у женщины своей в столице время провожу.
– Ну, каждому свое.
– Вы не обижайтесь, Кирилл, но мне кажется, ваше стезя – отнюдь не комедия. У вас внешность и манера – самая что ни на есть героическая. Вам бы играть командира полка или даже дивизии. Или, к примеру, Понтия Пилата. Ленина Владимира Ильича, а что, вы похожи. Или главного конструктора космических кораблей.
– Ну, это уже фантастика, – промолвил польщенный актер.
– Почему же фантастика! Космос, смотрите, в нашу жизнь как стремительно входит! Третий спутник все летает! Скоро человек стартует!
Выпили еще по одной – за искусство и чудесно в итоге скоротали полночи.
«Красная стрела» прибыла на Ленинградский вокзал строго по расписанию, в четверть девятого утра. На прощание они с актером обнялись.
А там – с чемоданом и ковром под мышкой снова возник Петренко на пороге у Ольги Егоровны.
Ковер постарался развернуть в ее отсутствие, советский фаустпатрон задвинул под кровать. Как он объяснит ей явление РПГ, когда она спросит? Да очень просто: прихватил, демобилизуясь, чтоб рыбу глушить. А в чемодан, где сумка с гранатами и два пистолета, она не полезет – женщина интеллигентная.
Теперь начиналась следующая фаза операции: внедрение в Большой театр.
Не дожидаясь милости от Ольги Егоровны – пропишет она его, хотя бы временно, или нет, Петренко начал действовать самостоятельно.
Он взял себе за правило прогуливаться в районе служебных подъездов Большого. Обычно по утрам. Театр даром что
После каждого спектакля надо декорации демонтировать, разобрать, на склад перенести. Затем новые поставить. Наверняка работа на всю ночь затягивается. До первого метро как минимум, а то и позже.
Он приходил сюда пешком, из съемной квартиры на Чернышевского или прямиком от Оли из Соймоновского переулка. И вот однажды углядел пару мужиков – простецких, мускулистых, в ковбойках и кепках, – выходивших из служебного подъезда. Это были не первые, за кем он ходил, прислушивался, принюхивался, но потом в итоге в качестве объекта вербовки отвергал. А один из них даже чем-то внешне на него похож был. Повинуясь наитию, Петренко двинулся за приятелями. Вид у обоих был
Спустя десять минут пара чуваков уже спускалась в легендарную «Яму» – иными словами, в пивбар «Ладья», интерьер которого, скрупулезно воспроизведенный режиссером Рязановым, появится спустя семь лет в фильме «Берегись автомобиля». Совершенно нормальное и понятное мужицкое желание: после трудовой ночной смены засадить по паре кружечек пивка. Это было Петренко только на руку, и он сбежал по ступенькам подвала следом за ними.
