Гертруда Шённ только что отдала какой-то приказ, и несколько военных поспешно вышли из лаборатории. Госпожа Президент опять подошла к бывшему мужу и внимательно посмотрела на него. Выразительно, совсем не по-женски, она плюнула ему под ноги — прямо в паре сантиметров от начищенных ботинок:
— Да чёрта с два он станет помогать ей, — глаза сверкнули. — Зачем ему это? С большим удовольствием он распотрошил бы её так, как детей. Предлагаю вызвать медиков и вернуть девочке кровь обратно. А что касается вашей жены, министр…
Женщина с той стороны стекла опять приподняла голову. Она слышала каждое слово, Вэрди понимала это по дрожащим губам и широко распахнутым глазам.
Неожиданно Чарльз Леонгард улыбнулся:
— Ты недооцениваешь меня, Труда. Впрочем… как и всегда. Если мне позволят, я проведу операцию. Для этого всё готово. Мне нужно только переодеться, потому что… — лукавые искры почти обожгли Вэрди, в молчании наблюдавшую всю эту сцену, — общение с президентом и его людьми — грязное дело.
Девочка ожидала новой волны гнева, но… Гертруда Шённ неожиданно промолчала. Она не смотрела на учёного, она смотрела на женщину с той стороны стеклянной перегородки. Испуганную и озирающуюся по сторонам.
— Так ты сделаешь мне прощальный подарок?
Слова ученого были издёвкой, но она снова проглотила их и только кивнула.
Леонгард, подойдя к Карвен, отстегнул крепления на запястьях. Вэрди смотрела, как осторожно он протирает следы от катетеров на её руках спиртом, как заклеивает ранки. Движения были точные, почти нежные, казалось, полные заботы… и всё это под настороженным взглядом комиссара Ланна. Карвен неожиданно улыбнулась ученому и что-то тихо сказала. Он кивнул и, обернувшись, сказал:
— Забери её, Рихард.
Комиссар приблизился. Вэрди шла рядом — просто потому, что боялась. Она даже не понимала чего именно… Он подошёл к Карвен и осторожно взял девочку на руки — и та тут же прижалась к нему:
— Я скучала, папа…
— Всем выйти.
Гертруда Шённ как будто сама резала по живому. Её правая рука по-прежнему нервно сжимала телефон, покидая комнату вслед за уводимым министром Свайтенбахом, она оглянулась:
— Если ты попробуешь сбежать, я пристрелю тебя. Обещаю.
Ученый не ответил, он спокойно надевал перчатки, стоя вполоборота. Вэрди никак не могла перестать смотреть на него. Она понимала, что, скорее всего, видит Чарльза Леонгарда в последний раз. Сегодня его увезут, и… почему-то даже зная всё, что он сделал, она не хотела думать, что будет с ним потом.
Со стороны двора раздался рёв двигателя. Вэрди замерла, слушая, как звук удаляется, сопровождаемый грохотом запоздалых выстрелов. Так ревел двигатель только одной машины. Машины Котов.
Автомобиль на красных колёсах стремительно нёсся по трассе в сторону города. Джина Кац смотрела в окно — на приближающиеся громады домов. Сегодня был их день. День, когда всё закончится.
Денег за облаву было получено достаточно, и даже нужную бумажку тот министр ухитрился вовремя подписать. Теперь оставалось только одно — дорога в порт. На паром. Прямо с машиной, со всеми их незначительными шмотками. К чёртовой матери, как можно дальше от этой страны.
Они уплывут. Да, они просто уплывут и будут жить в свое удовольствие. А когда им это надоест…. Дорога в наёмники всегда открыта. Война в цене даже когда обесцениваются любовь, дружба и прочая сахарная дурь, которой тешат себя люди. И так в любой стране, даже в той, где не нужно расстреливать детей.
— Слышишь, Леон? Мы уезжаем! Навсегда! — Воскликнула она, положив руку ему на плечо. — Ты веришь?
— Не верю, — тихо сказал он. И улыбнулся.
Кошка торжествовала свою победу, торжество портило лишь одно — ускользнул белобрысый мальчишка. Хотя, может быть, его тоже убило взрывом, как странного парня в лётной куртке. Даже если это и так, то случилось…. не благодаря ей, и это просто бесило. Впрочем… был ещё кое-кто, кому ей хотелось отомстить почти так же сильно. И с этим кое-кем дела обстояли проще.
— Поворачивай к тому дому, где мы чуть не замели девчонку в красном, — крикнула она брату.
Леон криво усмехнулся. Он сразу понял, кто им нужен.
Дом был не очень большой, окна не светились. Джина прищурилась: она не знала, в какой квартире живет Карл Ларкрайт, и решила поступить иначе. Тогда они уедут очень красиво.
— Тормози.
Выхватив из сумки три бомбы, Кошка спрыгнула на асфальт и подошла ближе. Что ж, где бы ты ни был… ты умрёшь.
Первая бомба с зажигательной смесью разбила стекло и упала на третьем этаже — её она швырнула сильно. Вторая — на первом. Уже через несколько минут в разбитых окнах бушевало пламя. Дом загорелся. Она усмехнулась: осталось последнее. Джина Кац закинула третью бомбу прямо в открытую дверь подъезда, забралась обратно в салон и крикнула брату:
— Газуй. Едем назад, на центральную дорогу.
Теперь торжество было полным. Джина громко рассмеялась, опустив стекло, она наслаждалась свежим ветром. Свободны. Они наконец-то свободны! Они доберутся до своего собора, захватят вещи, избавятся от этих чёртовых Леонгардовых браслетов, и…
