- Сейчас я с ним полностью согласна, - произнесла тётя, сложив руки на груди.
- Мы вам вколем снотворное, и вы поспите, - подошел ближе врач и начал доставать шприц.
Мои глаза расширились, и я начала от него отодвигаться.
- Нет-нет, пожалуйста, не надо, - заплакала я.
- Мия, тебе надо поспать, - сказал тётя.
- Нет, тогда я умру точно, тут внизу у них много трупов, и они им это вкалывают, нет, я не хочу.
Я сильнее начала отодвигаться и не заметила, как достигла края, и уже летела на пол. Меня подхватили любимые руки. Брендон поднял меня.
- Нет, пожалуйста, скажи им, что не надо, и забери меня, - молила я его плача, цепляясь в него.
- Почему она так боится этой больницы? - спросил Брендон у тёти.
- Сюда привезли её родителей, - тихо сказала она, - и когда ей было 12, она спустилась в морг, и увидела их. Им вкалывали какой-то раствор, чтобы тела лучше продержались до похорон.
- Господи, любимая моя, это просто снотворное, - сказал Брендон, садясь со мной на диван и прижимая меня к себе.
- Нет, я не хочу, я готова простить тебя, вернуться к тебе, готова терпеть все твои выходки, только не надо, гарем, можешь хоть сто девок завести, только скажи им, не надо, - просила я его.
- Любимая моя, - он прижал меня ещё сильнее к себе, что я пискнула, напоминая ему о боли в ребре, - вы могли бы нас оставить? - он посмотрел на всех.
- Хорошо, но ненадолго, - сказала тётя, и все вышли, закрыв дверь палаты.
- Пожалуйста, Брендон, забери меня, я боюсь оставаться тут, - заплакала я.
- Заберу, обещаю, что заберу, но полежи тут хотя бы немного, у тебя ребро треснуло, ты понимаешь, что за этим надо следить? - сказал он тихо.
- Ну и что, оно заживёт же, - подняла я голову.
- Надо, чтобы оно тут зажило, хотя бы пару дней, - сказал он, убирая пряди волос с лица, - сейчас ты с разбитой губой, синяком на лбу и заплаканным лицом, а я тебя обнимаю, это лучшее, что я испытывал за последние 24 часа. Я люблю тебя, я так сильно тебя люблю, - он нежно поцеловал меня в губу, где была рана, - почему ты так поступаешь со мной?
- Я обнимаю тебя, потому что ты единственный, кто может меня отсюда забрать, - стараясь держать спокойным голос, сказала я.
- И только поэтому? - спросил он.
- Да, только поэтому, - уверенно ответила я.
- Тогда, Амелия, - он поднял меня и перенёс на кровать, - мне, и правда, лучше тебя оставить, потому что я не готов быть только тем, кем ты можешь манипулировать.
- Что? - воскликнула я.
- Да, Амелия, я устал от твоего поведения и выходок, я никогда не испытывал страх, но после встречи с тобой я каждый день боюсь потерять тебя, - тихо он сказал и повернулся.
- То есть ты так просто развернешься и оставишь меня тут? В этом долбанном месте? - обиженно спросила я его.
- Я не хочу это делать, но ты вынуждаешь меня своим отношением, - не смотря на меня, сказал он.
- Что??? Да, ты самовлюбленный козел, это ты меня оставил, это ты причинил мне боль, это ты не отвечал на мои звонки. Ты ревнуешь к Дилану, с которым я только пару раз целовалась, и то не по своей воли, а сам мчишься в Лондон к своему гарему. И привозишь свою шлюху в нашу квартиру. Это я тебя вынуждаю? Это ты издеваешься надо мной!
- Мия, послушай, я же объяснил, - начал он, в его глазах было отчаяние.
- Знаешь, у тебя всегда есть на всё объяснения. Ты снова и снова пропадаешь, ты бессмертный урод, и знаешь, почему я не хочу быть такой, как ты? Потому что став вечной, я увижу, какой ты на самом деле, и я боюсь, что тогда точно останусь одна. Да, ты прав, тебе лучше уйти отсюда и больше не искать со мной встреч, не преследовать меня и уехать в свой гребаный Лондон, к своим шлюхам. Пусть они тебя ублажают, а не я, как ты назвал меня «ребенком»!
- Наконец-то, ты поняла, что мы не подходим друг другу, я другой, и ты другая, - ревностно сказал он, - Дилан подходит тебе больше, после сотрясения он был тут, но я заставил его уйти. И я не готов драться за тебя так, как он. Знаешь, моей любви тоже не хватило для тебя.
Он стоял, и его ярость просто поглощала меня, мне стало больно от его слов. Он понял, он осознал. Мне стало трудно дышать, я была растоптана.
- Отлично, потому что любви и не было! Рори был во всём прав! Прощай, Брендон, - мой голос дрожал, а по щекам катились слёзы, я впитывала его образ.
«Его надо отпустить, мы разные, мы изначально по своей природе разные, он бессмертный, а я проклятая».
Я закрыла глаза, потому что не могла смотреть, как он уходит.
- Прощайте, мисс ДельРосс, - мрачно произнес он, и дверь захлопнулась.
Я открыла глаза - его не было. Я прижала руку ко рту, чтобы заглушить крик, готовый вырваться изнутри. Было невыносимо больно.
Душевная боль в разы превосходила физическую. Последними словами он поставил точку в моей жизни.
- О, Брендон, - прошептала я, и, сжавшись, заплакала в голос.
Я осталась одна в месте, где всё умирает. Столько раз я думала, что мы расстались, но сейчас это было реально. Мы сказали друг другу обидные, самые болезненные слова, которые мы оба боялись. Только в этот раз начала всё я, я виновата в этом, виновата в том, что наступил конец.
