Диана отбывала срок за преступление, которое совершила по просьбе возлюбленного – криминального авторитета Игната, который вычеркнул ее из своей жизни, как только девушка провалила задание и угодила за решетку. Срок закончился и героиня мечтает начать новую жизнь, но любимый не собирается ее отпускать и снова предлагает на него работать. Диана не в силах отказаться от губительного чувства и оказывается втянутой в новое преступление.Сложно смотреть вперёд, когда знаешь, что твое "завтра" не наступит никогда.
Я с трудом разлепила свои опухшие веки и тут же была вынуждена их сощурить. Рассеянный свет опостылевшей серой комнаты резал с такой силой, что казалось, будто в глаза насыпали песка. Спустив босые ноги на холодный бетонный пол, я с силой давила на виски пальцами. Было больно. Зря я вчера плакала.
Я редко позволяла себе такую роскошь, но вчера на меня накатила злость, ненависть и невероятная горечь от того, что жизнь не удалась. Хотя впрочем, когда ты сидишь в промозглой камере и «наслаждаешься» видом неба в клеточку, жрешь нечто, что здесь принято называть едой, так или иначе начинаешь задумываться, что вся твоя жизнь и гроша ломаного не стоит.
Раньше такие мысли не покидали ни на минуту, но человек может привыкнуть ко всему и со временем боль отпускает.
Мой внутренний голос постоянно шептал мне (я шептала себе):
Нельзя иметь все. Ни один человек на земле не может иметь все. Каждому всегда чего-то не хватает. Вот мне, например, не хватает многого, но у меня есть «Никогда», его-то у меня никто не отнимет.
Сегодня я выхожу на свободу, таким образом одно «никогда» уже исчезло. Возможно, со временем не станет и других «никогда», но полностью оно НИКОГДА не исчезнет.
C недавних пор Никогда стало моим другом. Когда мне скучно, я мысленно обращаюсь к нему:
– Никогда, а как скоро наступит «завтра»?
– Никогда, – равнодушно отвечает оно.
– Ты врешь! «Завтра» не может не наступить. Оно будет!
– Нет. «Завтра» никогда не наступит.
Оно смеется, а я грустно усмехаюсь и понимаю, что оно право. «Завтра» нет, оно никогда не наступит. Его ждут, а оно исчезает и превращается в «сегодня». «Сегодня» есть всегда – это настоящее, оно постоянно с тобой. «Завтра» не будет, а «вчера» уже было. «Сегодня» же есть каждый день и каждый день – «сегодня». Наверное, именно поэтому все дни так похожи, а зачастую и вовсе одинаковые, по крайней мере, у меня. Каждый день я вижу одно и то же, слышу одно и то же, делаю одно и то же. Так будет всегда, даже когда я выйду отсюда.
– Что, принцесса, уже почуяла запах свободы?
Мои размышления прервал низкий голос Зинки, моей сокамерницы и если можно так выразиться подруги.
Зинка имеет в нашей женской общине серьезный авторитет, и как только я прибыла сюда, она тут же попыталась меня сломить, проще говоря, показать кто тут главный. Но я сразу сказала себе: «Не буду терпеть!» И не терпела. Зинка в первый же день моего пребывания в колонии получила по морде. Через несколько секунд после моего удара, я поняла, какую ошибку совершила. Меня избили так, что я даже не в силах была пальцем пошевелить. Из камеры меня забрали в «лазарет». Когда пришло время возвращаться, я по понятным причинам стала ожидать продолжения. Но его, к моему величайшему удивлению, не последовало. Более того, на зоне меня никто больше не трогал. А немногим позже у нас с Зинкой состоялся разговор с глазу на глаз.
– Слышь, красотка, а ты молодец! – сказала она мне тогда.
– Что?
Я была крайне удивлена не столько тем, что она вообще заговорила со мной, а тем, что заговорила вполне миролюбивым тоном.
– В смысле, не каждый решится мне по роже заехать, – забавлялась она.
– Извините.
– Да ладно, забыли. Тебя тоже как следует помяли. Но ты ж понимаешь – авторитет. А это, девочка, дорогого стоит. Но ты не боись, тебя теперь здесь и пальцем никто не тронет, – заверила Зинка.
– Почему?
– Приглянулась ты мне. С характером? – подмигнула она.
– Есть немного.
– Ни хрена себе немного, так мне въехала! Не всякий мужик так сможет.
В ее тоне чувствовалось уважение, что отнюдь не вызывало во мне гордости, скорее смущение.
– Извини, – еще раз пропищала я.
– Я ж сказала, забудь, – отмахнулась Зинка. – Тебя как звать то?
– Диана.
– Вот это имечко! Как принцессу!
Зинка развеселилась, хлопнув в ладоши. С тех пор здесь меня иначе как принцессой Дианой никто не звал.
– Да и выглядишь ты как куколка, – снова похвалила Зинка, – не чета мне.
– Ну что ты, – зачем-то соврала я. – Ты очень даже симпатичная.
На самом деле Зинка была жутко некрасивой. Короткие волосы, непонятно какого цвета, широкое лицо, тонкие губы, большой нос и маленькие глаза, да еще и какой-то кривой шрам не щеке. Правильно она сказала не чета мне. Если честно, именем обязана своей внешности. Мама часто рассказывала мне, что когда я родилась, то была похожа на маленького ангела, поэтому они с папой и выбрали такое необычное и нежное имя. Если говорить без лишней скромности, то с меня и сейчас можно картины писать. Мне двадцать пять, а выгляжу я лет на двадцать. Голубоглазая блондинка с красивым лицом и фигурой, хотя конечно несколько лет в колонии взяли свое. Я похудела, а волосы потеряли прежний блеск, кожа на некогда мягких руках стала жесткой и шершавой.
