У нее с собой телефона не было. Потому что в доме не имелось электричества и аккумулятор невозможно было зарядить.
А это ведь он такое объяснение придумал, когда забирал ее телефон с собой! Почему она сразу не подумала об этом? Почему так слепо доверилась ему? И Марго ему доверяла, в результате мертва…
– Что ты сказал? – Она задумалась и пропустила его ответ.
– Я говорю, что забыл телефон дома, извини! В следующий раз привезу.
Он похлопал себя по карманам, фальшиво улыбаясь, и тут же отвернулся, будто что-то искать принялся в пакетах. А Эмма тут же подумала – вот оно, начинается! Начинается ее прозрение, слишком долго затянувшееся от глупой слепой веры в его добродетель.
Как она могла так довериться ему, как?! Ведь если начать все тщательно анализировать, то получается, что все беды обрушились на нее после того, как к ним в фирму Марго пристроила Сергея. Потом начала плести паутину, опутывая всех своей липкой подлостью. Затем позвонила Эмме, на что-то намекала, говорила гадости, хихикала паскудно. Почему?!
Почему все это начало происходить после того, как Сергей стал любовником Марго?! Совпадение? Случайность? Или хорошо продуманный ход? И если так, то чей?
– А кому ты хотела позвонить?
И снова ей показалось, что смотрит он на нее непривычно зло, пытливо. И Сергей, положивший только что батон на разделочную доску, чтобы нарезать, сдавил его с такой силой, что едва не расплющил его.
– Маме, – улыбнулась Эмма. – Соскучилась, хотела позвонить. Думаешь, легко тут в заточении?
– Ты не в заточении, а в вынужденном изгнании, – поправил он ее тоже с улыбкой и принялся уже резать сплющенный батон на куски. – Ты же не за решеткой, милая.
– Мне тут страшно! – неожиданно призналась Эмма.
– Кого же тут бояться? На сто километров в округе никого, – откликнулся он рассеянно.
– Вот именно! Если меня начнут резать, кто на помощь придет?!
Зачем она так сказала? Для чего? Потравить его? Попугать? Вон он как побледнел, а почему? Сиди теперь и думай. Нет, бежать надо. И чем быстрее, тем лучше. Она не станет, конечно же, бить его по голове ночью, когда он будет спать. И снотворное подсыпать ему в чай не станет, у нее его и нет, кстати. А вот как только он укатит в воскресенье вечером в город, она тут же следом удерет. Деньги у нее были, до дороги доберется, а там машину поймает или общественный транспорт какой-нибудь подвернется.
– Почему ты так сказала?! – пристал он к ней. – Вот почему ты так сказала?!
– Как? – Эмма принялась убирать со стола хлебные крошки.
– Ты сказала, что, начни тебя кто резать, на помощь никто не придет. Кто может тебя тут найти? Кому в голову придет тебя здесь искать? Или ты… – И снова напряженный, недоверчивый взгляд на нее. – Или ты кому-то все же проболталась, что ты тут?
– Кому, Сережа, о чем ты? – Эмма делано рассмеялась. – У меня только ты и мама, больше никого нет.
– Да? – Он подумал, переваривая услышанное, и, кажется, немного успокоился. – Тогда ладно, тогда бояться тебе здесь нечего. А в город тебе нельзя, Эмма. Теперь тем более.
– А что случилось?
– Не хотел тебе говорить, да придется, – он сел на табуретку, ссутулился и, отвернувшись к окну, глухо проговорил: – Кто-то убил ту женщину.
– Какую? – ахнула Эмма и тут же перепугалась, хотя еще и не поняла, о ком речь.
– Машу, соседку Марго. Она грозила Марго, помнишь, я говорил тебе?
– Помню, – кивнула Эмма, сразу начав думать все по-другому, все показалось ей много страшнее, чем могло быть на самом деле. – И что? Как это случилось?
– Я не знаю подробностей, но меня вызывали и допрашивали.
– Тебя? А почему тебя?
Действительно, почему?! Что он мог знать о жизни и смерти случайной знакомой, которая нечаянно при нем пожелала Марго скорой кончины? Или все же что-то знал? Или она о нем что-то знала такое, чего знать не должна была?
Господи! Во что же она, Эмма, вляпалась?! Где были ее глаза и уши?! Где оставила мозги, когда помчалась за помощью к человеку, которого когда-то отвергла? У него же есть стопроцентный мотив для мести. Она выставила его из своего дома без особых объяснений. Она была с ним холодна и надменна. Она считала его мебелью, а он страдал тем временем. И кто знает, как далеко завели его страдания? Как далеко он мог зайти в своем желании сделать ей так же больно, как было больно ему?..
– Ты у меня об этом спрашиваешь? – Его плечи вздернулись и опали, голова так и не повернулась к ней. – Грязная история, конца и края которой не видно пока. А ты говоришь, в город хочу. Сначала Марго убивают, потом твою сестру, теперь вот эту беднягу. Она-то кому зла наделала, не пойму!
Она не наделала, а Эмма с Ингой, получается, зло кому-то причинили, так, что ли, получается? Он не заметил, как оговорился. Или проговорился?
Два следующих дня Эмма еле выдержала, чтобы в самый неподходящий момент не завыть от отчаяния. Она улыбалась, целовала его, шептала что-то ему в ответ на его нежность и не могла дождаться, когда он уедет. Она и боялась его, и жалела, и себя боялась тоже, и жалела с такой же силой. Она запуталась совсем. Устала взвешивать все за и против него. Их было поровну.
