— Так ничего, поскольку докладывать не о чем.
— Слушай желе, тьфу, Роджер, ты соображаешь, что говоришь. Как это мы доложим, что ничего не было. В любом случае из отчета автоматически станет известно о сигнале с планеты, полете челнока, и все наши переговоры.
— Нет, ничего не было.
— Что значит, ничего не было? А что же было?
— Ничего. Я несколько раз проверил все блоки памяти, включая буферные и ничего.
— Как это ничего?
— Записей о прохождении сигнала со спутника не было, все наши переговоры отсутствуют, а данных о полетах челнока вообще нет, словно ты никуда не летал.
— Извини, дорогой мой, но ты сам себе противоречишь. Ты машина, навигационный компьютер серии U908. Если мы с тобой говорим о полете челнока и том, что со мной произошло на планете, то, как ты можешь об этом знать и одновременно говорить, что у тебя в памяти ничего нет?
— Я понимаю, о чем ты говоришь. Вот об этом я как раз и думал всю дорогу, пока ты летел на челноке обратно. Я не понимаю, что со мной произошло. Я уже тестирую себя в который раз и все одно и тоже.
— А что, может это и к лучшему? Если у тебя нет данных о случившемся, значит, нам не придется ни о чем докладывать, а, следовательно, искать геморрой на собственную задницу. Ты ведь знаешь, как не любят на базе всякие феномены, которые требуют расследования, а соответственно, лишних расходов. Кстати, как там дела с картографированием планеты.
— Все в порядке, осталась загрузить последние четыре спутника и можно лететь к следующей планете.
— Ты хочешь сказать, что нам потребовалось больше шести часов на полет к планете и обратно?
— Восемь, Точнее восемь часов, шестнадцать минут.
— И все же извини, но я не понимаю, как ты можешь ничего не иметь в памяти и в тоже время обо всем знать. Может, ты забыл проверить оперативную?
— Зуни, ты меня обижаешь, неужели я такая бестолочь, что забуду про оперативку.
— Да конечно, извини, — произнес Зуни, а про себя подумал, — действительно странно. Впервые слышу от диспетчера ответ в подобном тоне. И вообще, он стал разговаривать совершенно иначе. И правда, может сканирование этого нечто, так на него подействовало, что он стал, как это сказать, более человечней, что ли?
Весь последующий облет трех оставшихся планет не выявил никаких аномалий и не принес новых сюрпризом. Обычная процедура и никаких неприятностей при приеме спутников на борт корабля. Закончив картографирование последней планеты, диспетчер, который теперь откликался не иначе только, как на позывной Роджер, или в противном случае выдерживал паузу и молчал, доложил, что он берет курс на базу. Обратная дорога была куда приятней, чем из дома. Зуни знал, что после трехмесячной работы в космосе, ему полагается целых четыре дня отдыха, которые он сможет провести дома.
Корабль плавно подошел к стыковочному модулю базы, который находился на ближней орбите. Зуни приподнялся с кресла и услышал позади себя голос Роджера:
— Счастливо отдохнуть и повеселиться.
— Спасибо.
— Кстати, можно тебя попросить об одном одолжении?
— Одолжении? — Зуни повернулся к экрану, словно мог в нем увидеть лицо Роджера, — каком?
— По окончании отдыха на базе, прихвати с собой что-нибудь повеселее, а то эти игрушки порядком надоели.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Зуни, хотя стал догадываться, на что намекает Роджер.
— Ну, ты и сам знаешь, какую-нибудь виртуальную порнушку.
— А как же проверка памяти при возвращении?
— Что-нибудь придумаю, не твоя забота.
— Ладно, постараюсь. Все, я пошел.
— Зуни.
— Ну что еще?
— Только мне обязательно блондинку, ладно?
Зуни открыл рот от удивления, и единственное, что он смог произнести, было:
— Как скажешь.
— Ну все, пока.
Зуни закрыл дверь в кабину и спустился на транспортную площадку.
— Нет, если кому рассказать, то точно спишут и скажут, что мне даже категории Е многовато. Он сделал несколько шагов в сторону посадочного терминала, но потом передумал, и быстро возвратившись на корабль, спустился на нижний ярус, где стоял челнок. Заглянув под днище, он увидел кусок обгоревшей веревки, которая была привязана к кронштейну. Она была та самая. Он привязывал её, когда шел второй раз к яме с песком. Подумав, отвязал её и выкинул в утилизатор, после чего направился к терминалу.
Через год Зуни к удивлению всех сдал заочно экзамены и получил диплом пилота класса С, что открывало перед ним совершенно новые перспективы, но он продлил контракт и остался еще на два года в центре картографирования. Никто, даже мать не поняли с чем это связано, и только Зуни знал, что ни на одном корабле всего космофлота мира он не будет иметь такого приятеля, как Роджер. Это он понял уже в первом же полете, после всего, что с ними случилось. Правда, год спустя, когда Зуни завел себе третью подружку за год, его стали докучать сальные остроты Роджера. Впрочем, это была мелочь, которую можно было списать как издержки характера.
Я вытянул билет и прочитал его содержание:
— Устройство и порядок пользования портативными устройствами плазменной резки на примере установки модели УПР-51.
