Мне не раз приходило в голову, что когда-нибудь снег похоронит и меня, и мой дом и я превращусь в огромную ледышку. Как и год назад, в дни «битвы» с мышами, мне было тоскливо и неспокойно на душе. Но теперь меня связывала с жизнью любовь Терезы. Годом раньше этим вестником жизни был бедняга Роккино, которого несколько месяцев назад убил Булыжник. Что тогда нашло на Джузеппе, я до сих пор понять не могу. Правда, он давно грозился изжарить бедного зайчонка, но, верно, никогда бы этого не сделал, если б не мы, взрослые. Это мы толкнули его на насилие! Я почти уверен, что безобразная сцена, которую устроили Феличе с отцом бедной Терезе, пробудила в Булыжнике жажду мести. И он решил рассчитаться с обидчиками.
Пассалоне потом не раз рассказывал, что Булыжник кричал тогда Сальваторе, показывая на мертвого зайца: «Так квитаются с теми, кто не держит слова!» Пассалоне не понял, что значили эти слова. Он многое не понимает. В таких случаях он принимается ожесточенно чесать свой бритый затылок, и на лбу у него — вот ведь странная штука — собираются морщины.
Тереза не сдержала обещания, которое дал дядюшка Винченцо своему соседу Франческо Коланджело. Она не захотела выйти замуж за его сына Феличе. Трудно во всем этом разобраться. У невежественных, полных суеверия людей все причины и следствия сплетены в такой тесный клубок, что его вовек не распутаешь.
Было уже за полдень, когда кто-то постучался в дверь. Вошел Вито Петроне, отец самого ленивого ученика и самый прилежный учащийся в школе взрослых. Последний год он стал моим настоящим другом. Я встретил его очень радушно; мне было приятно потолковать с ним. Я собрался угостить Вито стаканчиком вина, расспросить о новостях, но тут заметил, что он чем-то озабочен. Я вопросительно поглядел на него».
— Булыжник заболел, — сказал Вито.
— Что с ним?
— Плохо ему, очень плохо.
— И давно?
— Да нет. У него вдруг горячка началась, стал бредить, метаться в постели, рвет его все время.
— Может, он что-нибудь съел?
— Не знаю. Но только ему очень худо. У меня самого девять детей, а вот ни разу не видел, чтобы кто-нибудь из них так сильно мучился.
Антонио про себя подумал, что ребятам Вито не грозит несварение желудка, волей-неволей им приходится быть очень умеренными в еде.
— Уж поверь мне, Антонио, Булыжнику совсем плохо! Он помереть может.
— Почему же они врача не вызовут?
— Они люди темные, неграмотные. Где им понять, что сын погибает.
— Неужели он погибает?
— Я не шучу, Антонио. Вся надежда на тебя. Ты один можешь их убедить.
— Я?
— Да ты.
— Как я могу убедить этих Коланджело?
— Ты человек ученый, тебя они послушают.
— А отец-то что смотрит?
— Дядюшка Франческо глупее их всех. Он хотел позвать знахарку из Петраперто́за.
— Быть того не может!
— Значит, может. Он все повторяет, что дядюшка Винченцо не вовремя помер, но я-то думаю, тут другая причина.
— Вот поэтому мне и нечего там делать.
— Феличе намекнул, что он не будет против, если ты его брата посмотришь, и мать тоже согласна.
— Феличе не против?
— Ты что, не веришь мне?
— Ну, раз такое дело, пошли. Будем надеяться, что ты преувеличил опасность.
Опыт последнего года многому научил Антонио. Из Матеры он привез аптечку. Прежде она верно служила его другу, школьному врачу. А теперь наряду с брошюрами о болезнях должна была помочь Антонио лечить его учеников.
Антонио завел специальную медицинскую тетрадь, ее-то он и прихватил с собой вместе с несколькими ампулами, таблетками и прочими лекарствами.
С недавних пор благодаря Терезе Антонио больше не жалел, что стал учителем начальной школы в забытой богом и людьми деревушке. Однако теперь, но дороге в Монте Бруно, его одолевали мрачные мысли.
Наконец они подошли к дому Коланджело. Хозяева без долгих слов провели Антонио в соседнюю комнату, где в темном углу метался на постели и жалобно стонал Джузеппе.
Осмотрев больного, Антонио понял, что Вито не зря волновался. Лицо Джузеппе было бледно как полотно. Вокруг запавших глаз чернели круги, нос на исхудалом лице казался необычно большим и длинным. Губы посинели, живот вздулся и стал твердым, как барабан.
Антонио смерил температуру — почти сорок градусов. Нельзя было терять ни минуты. Определить точно болезнь учитель, разумеется, не мог. Но одно было ясно: Джузеппе следовало немедленно отвезти в больницу. Он так и сказал родным:
— Немедленно в больницу! Иначе он умрет.
Франческо даже побелел, а мать Джузеппе зарыдала, стала рвать на себе волосы, биться головой о стену.
— Успокойтесь, прошу вас, не надо так отчаиваться. Лучше подумаем, как бы его перевезти поудобнее.
И тут на помощь пришел Вито Петроне. Неграмотный крестьянин, он за последний год многое узнал и увидел, стал лучше понимать жизнь, а уж практической сметки у него всегда хватало.
Вито поднял на ноги все селение. Кто принес одеяло, кто одежду, кто дал мула.
