Следует отметить, что наши школьные учебники, за редким исключением, далеки еще от проблемного обучения — в них много описательности, догматизма. Поэтому проблемная методика требует от учителя смелости, инициативы, творческого мышления, постоянной работы над собой.
Если мысль ученика будет плодотворно работать, исчезнет печальная для нас убывающая прогрессия.
Погожий сентябрьский день… Еще совсем тепло, и небо над селом чистое и высокое, поверить невозможно, что на нем бывают тучи. И кажется, что этому небу должна сопутствовать тишина. Но ее-то как раз и нет. Сельскую улицу сотрясают лязг, грохот, крики. Мальчишки и девчонки на тележках, на носилках и просто в руках везут, несут, волокут, тащат железный лом. Вот проплыл отслуживший свой век самовар, вот катят круглую железную печку, вот какой-то веселый малыш, прицепив за проволоку несколько дырявых ведер, бежит во весь дух, травмируя слух прохожих. И все это движется к школе.
Особенно забавно наблюдать первоклассников. Они успели уже выпачкаться, и на лицах их поблескивают росинки честного трудового пота. Сколько раз они равнодушно проходили мимо ржавого ведра, а тут оказалось, что и оно кому-то нужно. Если собрать много-много таких ведер, из них можно сделать настоящий трактор. Так говорила учительница, и дети верят, что из их ведер сделают именно трактор.
Металлолом дети аккуратно складывают на школьном дворе отдельными кучами — по классам. Выделены дежурные. Они записывают, кто сколько собрал, и бдительно следят, чтобы соседи не перетащили к себе какую-нибудь особенно весомую железяку.
В детях всегда восхищает великая готовность к хорошему, доброму, к труду на общую пользу. Посмотришь на них — и, право же, самому хочется побежать домой, найти некую железную штуковину и отнести в школу.
Но, присмотревшись внимательно, я замечаю, что малыши стараются изо всех сил, у пятиклассников уже нет того энтузиазма, а старшие работают совсем с прохладцей.
Рядом со мной мальчишка из седьмого класса. Руки у него в карманах. Со скептической улыбкой он следит за суетой малышей.
— Ты почему не работаешь?
— А что делать-то?
— Ты пронес уже лом?
Он усмехается:
— А кому он нужен? Вон прошлогодний еще валяется!
Так вот откуда у него этот недетский скепсис! Просто он уже накопил некоторый печальный опыт. И его можно понять. Если сегодня я, обливаясь потом, выковыриваю из земли тяжелую железяку, волоку ее в школу, а завтра вижу, что она никому не нужна и ее снова втаптывают в землю, я оскорблен. Во мне унижено человеческое достоинство. И хотя мы не раз звонили во «Вторчермет», чтобы старый металлолом забрали, и, в конце концов, его увезли, в памяти моей еще долго жила горькая усмешка маленького скептика…
Набухали почки. Из потеплевшей земли поднимались к солнцу иголочки новой травы. Мы с ребятами сажали деревья. Кто тащил из леса березки и тополя, кто копал ямки, кто носил ведрами воду. Веселое дело — сажать деревья!
«Как приятно будет, когда возле клуба зазеленеет скверик! Это будет ваш подарок взрослым. Им ведь сейчас некогда — у них посевная», — так говорила учительница.
Там, где был пустырь, поднялись ровные ряды деревьев. Они, словно не понимая, что произошло, пугливо дрожали под ветром, будто страшно и непривычно было им на новом месте. Но пройдет время, и — ребята были уверены — корни деревьев пойдут в рост, распустятся листья и счастливо зашумят под солнцем. В тени красивого сквера люди будут отдыхать после трудового дня, играть в шахматы, читать газеты, прогуливаться с детьми.
…Ребята расходились довольными, с приятной усталостью в теле, и оглядывались на посаженные деревья: каждый оставил здесь хоть маленькую, но частицу своей души.
Потом наступило лето, и все занялись своими делами: кто работал на сенокосе, кто уехал к родным, кто целыми днями сидел на берегу реки с удочкой. А осенью ребята снова собрались в школу и первым делом заглянули в клубный скверик. Но что это? Ветер уныло шевелил сухие листья. Не те — красивые, пожелтевшие, в осенних нарядных красках, а пожухлые, мертвые. Что же случилось?
Лето выдалось жаркое. В июне и июле — ни одного настоящего дождя. Молодые березки и тополя почти все погибли от жажды… Кто виноват? Прежде всего мы, взрослые. Учителя уехали в отпуск, но каждый вечер в клуб приходили десятки юношей и девушек. И никто не догадался полить… Надо было… Но факт остается фактом. Сквер на этот раз не получился.
…Как я теперь понимаю, директор школы, где я учился, была женщиной практичной. Она удачно находила шефов. В трудные годы первой пятилетки шефом нашей школы была кондитерская фабрика. Позже, когда конфеты потеряли свою дефицитную прелесть, нашим шефом стал Театр юного зрителя.
