Полезно напоминать детям и о гигиене чтения. Ребята ведь часто читают где и как придется: в автобусе, во время еды, в перемену, иногда в полутьме, лежа. Теоретически большинство из них знают, что «читать надо в спокойной обстановке, в тишине, открытые страницы книги должны быть хорошо освещены». Знают, но на деле забывают об этом…
Хорошо, если ученик ведет дневник чтения или хотя бы записывает имя автора и заглавие прочитанной книги. Такие записи организуют его самого, а учителю дают возможность следить за чтением ученика и вовремя дать нужный совет.
Недостаточно, если дети читают только художественную литературу. Стихи и романы дают много для эстетического и интеллектуального развития, но надо прививать старшеклассникам вкус к научно-популярной литературе, чтению произведений по истории и философии и, что особенно важно, изучению произведений Маркса, Энгельса, Ленина. Знакомство с марксистской литературой поможет подросткам сформировать коммунистические взгляды, и тогда им не опасны будут ни атаки буржуазной пропаганды, ни обывательские шепотки, ни доморощенный скептицизм.
Серьезным, вдумчивый труд над книгой постепенно должен стать привычкой наших воспитанников.
Сразу оговорюсь — речь пойдет только о радостях эстетических, причем лишь о музыке, кино и телевидении. В учительской мы часто спорим, что хорошего и что плохого в том, что современные сельские ребятишки получают неизмеримо больше культурных и эстетических ценностей, чем люди прошлых поколений. Вообще-то вроде бы и спорить не о чем — все учителя в принципе согласны с тем, что музыка, кино и телевидение приносят детям пользу. При этом мы обычно вспоминаем, как дело обстояло в старой деревне. Дореволюционное село было почти отстранено от культурного развития страны. Имена Л. Толстого, И. Репина, П. Чайковского, М. Щепкина известны были всему миру, а в русских деревнях господствовали неграмотность, забитость, темнота. Особенно в Сибири царили дикость и полудикость.
И после революции в сибирскую деревню не скоро пришли кино, радио, телевидение. Долго сельские дети отставали в этом смысле от городских. Очень верно писал В. А. Сухомлинский, что «мир прекрасного — это та сфера человеческой деятельности, без которой немыслимо духовное богатство личности». И далее он указывает, что школьная система работы должна быть направлена на то, чтобы «с детства приобщить человека к миру прекрасного, чтобы красота стала для него источником благородства».
И мы в нашей небольшой Калтайской школе делаем все, что возможно в наших условиях, чтобы дети приобщались к миру прекрасного. Время от времени мы организуем тематические выставки репродукций с картин выдающихся русских и советских художников. Дети знакомятся с замечательными картинами Репина, Шишкина, Куинджи, Левитана, Врубеля, Нисского, Бродского, Решетникова, Пименова и других. Иногда на деньги, заработанные детьми в совхозе, мы заказываем автобусы и всей школой едем в город, посещаем театр, музей, цирк. Сколько волнения и радости приносят школьникам эти кратковременные экскурсии.
Но это случается сравнительно редко — два-три раза в год. Постоянные же эстетические ценности сельских ребят, кроме книг, о которых мы уже говорили, — музыка, кино и телевидение. Именно они ежедневно вторгаются в жизнь школьника, являются его основной духовной пищей и оказывают сильнейшее влияние на формирование его мировоззрения и художественных вкусов.
Теперь все яснее заметно, что культурные барьеры между городом и деревней разрушаются, и главный вопрос не в том, что эстетических ценностей нам не хватает (их становится с каждым годом больше), а в том, чтобы уметь взять и разумно использовать эти ценности, чтобы дети относились к ним с уважением, бережно, как к плодам таланта и трудовых усилий их творцов. Вот из-за этого и происходят споры между учителями, они сосредотачиваются, главным образом, вокруг отрицательных явлений, причем основная тема споров принимает форму вопроса: не слишком ли много эстетических наслаждений получают наши дети? Об этом, конечно, стоит задуматься и родителям.
Вчера встретил бывшего ученика Наиля С. Встретил и не узнал. Так и прошел бы мимо, но он вежливо поздоровался. Конечно, Наиль переменился — повзрослел, раздался в плечах, отрастил усы и небольшую бородку. Но не они удивили меня, а гитара на шнурке через плечо. Вспомнилось, как Наиль убегал с уроков пения и по этому поводу у него возникало немало неприятностей с классным руководителем и завучем. Мы добились, что он стал посещать уроки, но петь он так и не научился: начисто был лишен какого-либо музыкального слуха. И вдруг — гитара. Зачем она ему? Самое большее — он сумеет извлечь из нее два-три аккорда. Но по всему видно — не гитара для него важна, а некий утвердившийся среди подростков символ взрослости, самостоятельности, непохожести на остальных людей — такой же, как, скажем, длинные волосы, немыслимо пестрая рубашка.
