Облегченно вздохнув, она закрыла глаза и прислонилась к двери, прислушиваясь к бешеному стуку своего сердца. Когда пульс стал нормальным, она открыла глаза и начала осматриваться.
Солнечные лучи едва проникали в помещение по краям плотно задернутых штор, создавая неясные блики на темной мебели. С кровати, смутно видневшейся в глубине затемненной комнаты, доносилось тихое сопение.
— Сет? — прошептала Пенелопа. Ее глаза, привыкшие к темноте, различили контуры его тела.
В ответ снова раздалось сопение.
Словно исследователь, потерявшийся в темной пещере, Пенелопа двинулась в темноту, намереваясь открыть шторы. Пробираясь вперед, вытянув перед собой руки, она поскользнулась и упала на колени на груду чего-то мягкого.
Отделавшись легким испугом, Пенелопа принялась ощупывать, на что приземлилась. Словно слепой, читающий книгу Брайля, она пробежала пальцами по мягкой шелковистой материи. Судя по очертаниям и по выработке ткани, это были брюки Сета.
Отбросив их в сторону, она потянулась и ощупала ворох материи перед собой. Она могла побиться об заклад на свою счастливую ленточку, что это остальная одежда, в которой он был прошлым вечером. Сет явно не лукавил, когда говорил, что ему нужен камердинер.
Наконец Пенелопа благополучно добралась до окна и отдернула шторы. Яркий солнечный свет наполнил комнату, разогнав темноту и оживив ее богатое убранство.
Закрепив оливковые бархатные шторы золотыми кистями, она повернулась, чтобы разбудить Сета. То, что она увидела, поразило ее.
Нежась в теплых лучах утреннего солнца, Сет, совершенно голый, лежал, раскинувшись поперек кровати. Он был прекрасен в своей наготе, с длинными стройными ногами и крепкими мускулами.
Поборов стыдливость, которая напоминала ей, что неприлично подсматривать за обнаженным мужчиной, она подошла поближе к кровати. Он не шевельнулся при ее приближении, и она замерла, восхищенно глядя на его стройное тело.
Он казался таким красивым и соблазнительным, таким неотразимым, что ей потребовались все силы, чтобы не дотронуться до его могучей спины. Сет лежал на животе, подложив руку под голову, загорелая щека покоилась на ладони, и весь его вид напомнил Пенелопе картину, изображавшую Аполлона, спящего на цветочном лугу.
Словно у прекрасного бога солнца, черты лица Сета были сочетанием строгих линий и изящно очерченных углов, придавая его внешности одновременно возвышенную утонченность аристократа и грубую приземленность. Его ресницы, невероятно темные в сравнении с волосами, лежали полукругом на смуглых щеках. Не в первый раз Пенелопа поймала себя на том, что завидует их длине.
Она довольно долго стояла так, стараясь запечатлеть в памяти каждую черточку спящего Сета. Сколько раз за последние два с половиной года она представляла Сета лежащим рядом с собой, именно таким, каким он был сейчас.
Во сне Сет застонал и повернул голову, длинная прядь волос упала ему на лоб.
Нежно улыбнувшись, она наклонилась и осторожно убрала ее назад, тихо погладив разметавшиеся на подушке пшеничные волосы. Как она любила его великолепную гриву, любила гладить эти мягкие блестящие волосы; ей нравилось, когда они волнами ниспадали на его широкие голые плечи.
В неожиданном порыве, забыв о сдержанности и осторожности, она тихонько провела рукой по шелковистым волосам, пальцы прикоснулись к его шее, нежно лаская его от затылка до плеч.
В ответ он тихо застонал и выгнулся под ее рукой, на губах заиграла сладострастная улыбка.
Эта улыбка обожгла Пенелопу с такой силой, что у нее едва не подкосились ноги. Даже во сне Сет Тайлер излучал невероятную, завораживающую чувственность, и она была готова отбросить остатки своей гордости и умолять его о любви.
Тягучий жар разлился в низу ее живота, когда она представила себя обнаженной в его объятиях. Она вдруг страстно захотела почувствовать на себе его тело, его влажную от пота кожу, когда он проникал в ее мягкую женскую плоть. Ей захотелось ощутить прикосновение его губ, поглотить его стоны блаженства, когда он все глубже вонзался в ее трепещущее тело. Она жаждала вновь услышать его любовные признания, как в прошлом, когда их тела сливались в восторженном экстазе.
У Пенелопы перехватило дыхание, когда от вожделения повлажнели ее панталоны. Словно почувствовав ее страстное желание, Сет вновь глухо застонал и выгнулся на кровати.
Остатки благоразумия покинули Пенелопу, и она томно застонала в ответ. Потеряв власть над собой, движимая одними инстинктами, она слегка коснулась пальцами его спины. Ее дыхание участилось, когда она провела рукой по его ягодицам.
Снова и снова она нежно дотрагивалась до его кожи и гладила, дрожа от силы своей собственной страсти, когда он непроизвольно вздрогнул всем телом и застонал громче под ее ласками. Он всегда был отзывчивым на ее прикосновения и без стеснения выражал свое удовольствие. Пенелопа затрепетала от своей власти над его телом, вдохновленная сознанием, что он с готовностью отдает ей не только свое тело, но и душу.