— Сейчас мы спустимся вниз, и ты скажешь хозяину, что уезжаешь сегодня вечером.
— Но я не могу вот так взять и уехать, — торопливо возразила она, пытаясь освободить руку. — Только не сейчас.
Он сильнее сжал руку девушки.
— Ты можешь, и ты уедешь.
— Но ты не понимаешь!
— Мы опять вернулись к тому, с чего начали, да? — нетерпеливо спросил он. — Ну хорошо. Тогда объясни, чего я не понимаю?
Она замялась.
— Я не… не могу.
— Значит, не хочешь объяснять. Что ж, надеюсь, ты любишь поезда, принцесса. Я посажу тебя на первый же поезд до Сан-Франциско, и он прибудет туда послезавтра.
В глазах Сета светилась ярость, когда он сверлил ее взглядом.
— И не жди, что брат встретит тебя с распростертыми объятиями. Я пошлю ему телеграмму, где все сообщу о тебе.
Пенелопа испытывала такую же бессильную злобу, какую испытывает пленник к своему стражу. Она поняла, что оказалась в ловушке, из которой невозможно выскользнуть, некуда убежать и нельзя увернуться. Девушка не выдержала, и душившее ее отчаяние выплеснулось наружу.
— Я не отношусь к тому типу мужчин, которые готовы растаять при виде женских слез, так что прекращай свой кошачий концерт, — проворчал Сет, когда ее плач перешел в громкие рыдания.
Она продолжала громко всхлипывать.
Сет с трудом сдерживал злость:
— Черт возьми, Пенелопа. Я ведь уже сказал, что принимаю твое предложение.
Слезы душили ее, и она не могла остановиться, как ни пыталась.
Глубоко вздохнув, Сет вытащил носовой палаток и протянул ей.
— Я не вижу причины, из-за чего такая истерика! Неужели тебе нравится выступать здесь полуголой?
— Конечно, нет! Дело совсем в другом!
— Ну тогда в чем?
«Не в чем, а в ком!» — хотелось ей крикнуть. Но вместо этого она сквозь рыдания вымолвила:
— Ты, ты… не…
— Поймешь, — закончил он за нее, криво усмехнувшись.
Она вытерла нос и кивнула.
— Да к черту все! — Он был готов задушить ее.
— Я… я — пролепетала она, но тут слезы снова заставили ее умолкнуть.
Чертыхаясь, Сет присел на ступеньку и усадил ее на колено.
— Сиди! — прикрикнул он строго, когда она захотела вырваться. Нежно поглаживая ее по спине, он произнес: — Не могу представить, каким образом ты оказалась в таком гнусном месте…
Чувствуя себя совершенно измученной, Пенелопа даже не попыталась что-либо возразить и, обессиленная, приникла к его мощной груди. Ни о чем не думая, стремясь только забыться и найти утешение, она обняла его и прижалась щекой к горячей шее.
Сет, почувствовав тепло ее тела, весь напрягся.
— Пенелопа! — Нахмурившись, он посмотрел на заплаканное лицо девушки.
Когда она подняла глаза, их взгляды встретились. В ее глазах сквозили боль и мольба, чтобы он ее понял, а его взгляд был сердитым и немного смущенным.
Пробормотав, что Джейк никогда его не простит, если он позволит его бедной сестренке утонуть в собственных слезах, Сет обнял ее. Ощущая его теплое дыхание на своих волосах, Пенелопа вспомнила нежность, которая когда-то их связывала. На мгновение она отрешилась от ужасной реальности и забылась в его объятиях. Постепенно ее рыдания стали затихать.
Когда слезы совсем прекратились, Сет наклонился к самому уху девушки и прошептал:
— Лучше?
Неожиданная нежность Сета едва не обезоружила Пенелопу. Подавив желание снова расплакаться, она молча кивнула.
— Хорошо. — Он улыбался, когда убирал с ее щеки мокрую прядь волос. — А теперь почему бы тебе не рассказать мне о своей проблеме?
Пенелопа вытерла кончиком платка заплаканные глаза. Все, что ей было нужно, — это время. «Три месяца», — уточнила она про себя после быстрого подсчета.
— Через три месяца истечет срок заключенного здесь контракта. И тогда клянусь, что без возражений поеду домой.
Сет наклонил голову, обдумывая ее слова и продолжая непроизвольно сжимать ее подбородок.
— Один месяц, — наконец решил он. — Я как раз успею закончить здесь все свои дела.
— Лорели! — раздался высокий женский голос, которому вторил мужской.
«О Боже!» — испуганно подумала Пенелопа, узнав голос Адель дю Шарм, хозяйки варьете, и Майлса Прескотта, сына хозяйки и ее компаньона. Только этого не хватало, сейчас и эти двое набросятся на нее с руганью. Скрестив пальцы, она загадала, пусть они не сразу найдут ее, и попросила:
— Шесть недель.
— Лорели! — Голоса неотвратимо приближались.
Пенелопа с отчаянием взглянула вниз. Адель пригрозила сурово наказать ее, если заметит, что она станет заигрывать с каким-нибудь мужчиной. А как иначе назвать то, что она устроилась на коленях Сета? Испугавшись, она попыталась высвободиться из его объятий.
Сет, не обращая внимания на голоса и игнорируя попытки Пенелопы вырваться, собирался было не согласиться с новым сроком. Но едва она умоляюще взглянула на него, как слова застыли у него на губах.
Ох уж эти глаза! Сет невольно застонал про себя. Эти серебристо-зеленые глаза, похожие на покрытые инеем иголки новогодней елки, были такими же притягательными и соблазнительными, как и раньше.
Именно просящее выражение этих глаз заставило его уступить ей.
