Слегка, однако, обнадеженный, он попытался с нею заговорить, чтобы хоть чуть-чуть разрядить обстановку, но она никак не реагировала, продолжая отщелкивать стальными каблучками кабинет за кабинетом, — справа-слева, справа-слева…
Прощелкала по бетонной лестнице на второй этаж, открыла стальную дверь с наборным замком. Дверь за спиной грохнула железом, будто в каком-то корабельном трюме, и в павшей тишине он явственно расслышал вопли, несущиеся из дальнего конца коридора, где недосягаемо сияло зарешеченное окно (лунатикам здесь ничего не угрожало). Как и все россияне, он был начитан и наслышан о самоубийственных признаниях, добытых пытками, но все же постарался отсечь даже проблески мысли, что это может иметь какое-то отношение и к нему. Но как отсечешь, когда это носится в воздухе: «щас будем тебя пидорасить»… бутылка… разрыв сфинктера…
Нет, к такому он не был готов, в детстве его учили только красиво смотреть в глаза винтовке перед расстрелом.
Вопли тем не менее приближались, а мурашки по спине, подмышкам и гениталиям бежали все гуще. Проклятье, Калерия распахнула дверь именно в эту пыточную:
— Входите.
Бандит в косухе вопил в телефон, так что вздувались толстые жилы на бычьей шее, вольно охваченной массивной золотой цепью:
— Тебе в лом задницу от дивана оторвать, чтоб к девяти до суда доползти, а он из-за этого еще один велик скоммуниздил!!! Ты запомни, я тебя в последний раз предупреждаю!
Он с четвертой попытки воткнул трубку в ее ложе и как ни в чем не бывало обратился к Калерии:
— Ни хера не хотят работать, — в его осипшем от воплей басе звучало что-то вроде уважения.
— А вот мне, Игорек, с товарищем надо поработать. Не погуляешь?
Господи, она еще и кокетничать пытается…
— Лерочка, для тебя… Хоть цепуру с шеи.
И на это кокетство еще имеется спрос!..
— Садитесь, — она положила перед собой на бывалый конторский стол прямоугольный приборчик размером с мобильник. — Имейте в виду, я вас пишу. Итак, картина маслом: главный подозреваемый на сегодняшний день — ваша жена. Она наследница, она главный выгодоприобретатель. К тому же вы сами сказали, что у нее имеется мотив личной неприязни: смерть матери.
— Я совсем не это сказал! И вообще для примера, а не конкретно. Я сказал, что в подсознании у любого из нас могут быть мотивы, о которых мы не знаем — и у меня, и у вас, и у…
— Не переводите стрелки. Разговор идет не обо мне, а о вашей жене. Но я допускаю, что она могла быть бессознательным организатором убийства и сама об этом не знать.
— Это как?..
— Недавно через нас проходила женщина, которая жаловалась, жаловалась на мужа любовнику, а тот взял да и проломил ему голову гантелью. Сделал ей подарок к Новому году.
— На что вы намекаете? У моей жены нет любовника.
Он едва сумел выговорить эти слова, настолько вдруг пересохло во рту.
— Все мужья так думают. Имеется у нее какой-нибудь старый друг?
— Она со школы дружит с таким, Берсеневым из нашего подъезда. Но он филолог, сноб — какие там гантели! У него даже в школе было прозвище из Шекспира — Лаэрт. Не Мироха какой-нибудь.
— Так, Берсенев, берем в разработку.
— Вам ничего сказать нельзя! А чтобы Сима — это вообще бред! Она просто обожала отца… Обожает, я хотел сказать. Ее воспитывала нянька при доме, вела себя как родная, а потом насплетничала, что отец с ней жил. Это Симу ужасно оскорбило — он ведь еще и священник, им даже жениться во второй раз запрещено…
— Ага, значит еще один мотив.
— Да вы страшный человек!
— А вы не страшный? Я у одного такого побывала на приеме, так он мне все кишки вывернул! Я бы вообще всех вас запретила.
— Сима после той истории даже с любимой нянькой порвала. А про отца и сейчас ничего плохого слышать не хочет. Нет, с меня хватит, больше вообще ничего не буду говорить.
— Посмотрим.
Калерия достала из
— Игорек, зайди, пожалуйста.
И тут же, словно этот бритоголовый громила ждал за дверью, в спину пахнуло ветром. Он, будто в страшном сне, повернулся назад всем туловищем и, словно в замедленной съемке при выключенном звуке, увидел, как бритоголовый гигант в распахнутой черной косухе приближается к нему с
И тут онемевшее бедро защекотал мобильник — Сима! Она не бросит, она всех поднимет на ноги!
Ее голос звенел и ликовал как перед свадьбой: «Папочка нашелся!!!!!!!! Он у Димки на его острове!!!!!!!!!!!!!!»
Она так кричала, что было слышно даже Калерии.
— Так что, мы можем закрывать дело? — недоверчиво спросила она, и он радостно развел трясущимися руками:
— Как видите!
Ему ужасно хотелось заключить ее в объятия, но он уже помнил, к чему это однажды привело.
