Зажечь (ЛП) полностью

Покидая самолёт, я вытираю руки об свою униформу. В этот раз я отсутствовал всего четыре месяца, но с каждым разом становится сложнее уезжать. Теперь, когда меня повысили в звании, я не выхожу на поле, но это также хреново. Как только стюардесса всё проверяет, я достаю телефон, и меня приветствует улыбающееся лицо Алексы. Это фото с нашей свадьбы, и оно всегда стоит на заставке моего телефона.

Она была неправа в том, что потребуется много времени на подготовку свадьбы. Я не хотел затягивать с помолвкой, но готов был сделать всё, что она захочет. В следующие выходные Алекса чертовски удивила меня, когда приехала навестить. Закончив крестить мои простыни, как жених и невеста, она откатилась в сторону, устроив голову на моей груди. Я бездумно зарылся рукой в её волосы, когда она начала водить пальцем по моей татуировке на бицепсе. Остановившись на одной из цифр, она заговорила.

— Что думаешь про второе ноября? — спросила она, называя первую дату на моей руке.

Она улыбнулась, проследив 02.11.03 на моей руке. Я обнял неё, прижимая ближе.

— Второе ноября для чего, детка? — спросил я.

— Для свадьбы, Джейс. Для чего ещё? — насмешливо сказала Алекса.

Я сел, поднимая её за собой, и опёрся спиной на изголовье.

— Ты хочешь пожениться второго ноября? Менее-чем-через-месяц, второго ноября?

Она засмеялась над моим вопросом.

— Что ж, да. Мы не хотим ничего особенного, и это ровно десять лет, как ты впервые вернулся невредимым. Думаю, это особенная дата. К тому же, мы с Сиеррой подумали, и я хочу выйти замуж на пляже Наварра. Мне кажется, это подходящее место, понимаешь?

Её забота тронула меня, и моё сердце наполнилось любовью. В тот момент я знал, что сделаю для неё всё, что угодно, и не мог представить, как любить её ещё больше.

— Думаю, это прекрасная идея. Мне нравится этот символизм. Это идеально. Мы сможем приготовиться в срок?

Алекса спрыгнула с кровати и выбежала из комнаты, и чуть позже вернулась с толстой книгой. Она села на кровать, показывая мне каждую деталь. Я рассеяно слушал, потому что мне было плевать на цветы, платья или другие вещи. Единственная мысль, которая меня заботила, — это то, что менее чем через месяц она станет моей женой.

Вспоминая, я улыбаюсь, когда прохожу через терминал. Не успев опомниться, я слышу самый милый голос на свете. Крошечные ручки оборачиваются вокруг моей ноги, и я слышу голос Майи. Наша неугомонная, почти трёхлетняя дочь, визжит «Папочка!». Я бросаю сумку и заключаю её в объятия. Она оборачивает свои ручки вокруг моей шеи, а её маленькие губки крепко прижимаются к моей щеке.

Я щекочу её животик, и она хихикает от восторга.

— Я скучал по тебе, милая. Ты хорошо себя вела с мамой?

Она кивает и отвечает.

— Скучала по тебе, папочка. Я была хорошей, когда мамочка уставала.

Я прижимаюсь своим носом к её и трусь об него. Она улыбается, и моё сердце тает. Я могу быть самым храбрым ради них, но одна улыбка ребёнка может поставить солдата на колени.

— Почему мамочка уставала, малышка? Ты заставляла её смотреть много глупых фильмов? — дразню я.

Она хмурит бровки, и на её лице появляется серьёзный взгляд. Она придвигается ближе, будто, хочет поведать секрет.

— Мамин животик стал больше, и я думаю, что из-за него она такая сонная, — шепчет она, и я поворачиваюсь в поисках Алексы.

Она стоит поодаль в уголке, прислонившись к стене, и смотрит на нас с Майей. Она улыбается мне. Мой взгляд скользит к её животу, и я замечаю на месте плоского подтянутого животика небольшую выпуклость, которая видна под её облегающим платьем. Схватив свою сумку, я быстро направляюсь в её сторону, заключаю её в объятия, и теперь я держу обеих своих девочек.

— Ты задушишь меня, папочка! — объявляет Майя, и я ослабляю хватку.