Талибы известны частым использованием самодельных взрывных устройств — СВУ — их легко сделать и практически невозможно обнаружить. Более половины военных в Афганистане погибают от СВУ, поэтому, когда моя команда находит и обезвреживает хотя бы одну такую бомбу, я чувствую удовлетворение от проделанной работы, это чувство несравнимо ни с чем. В такое время, меня переполняет страх и адреналин, и положиться я могу только на свой костюм, который защищает меня от жары, мусора и потоков воздуха. Находиться один на один так близко к бомбе, которая в любой момент может взорваться вам в лицо, это, наверное, самая страшная вещь, которую я когда-либо делал. Но кто-то должен этим заниматься, и я не хочу хвастаться, но у меня чертовски хороший послужной список.
В автобусе я осматриваюсь, нас везут через пост к самолёту, который доставит нас на базу в Кандагар поздно вечером. Я замечаю знакомые лица, с некоторыми я уже работал, это хорошо. Работа с той же командой, делает множество вещей проще, это относится к сплочённости и к боевому духу. В команде есть и новенькие: Уолтон, Манди и Санчес. Надеюсь, долгий перелёт поможет мне узнать их поближе. Для новичков, первое распределение самое тяжёлое. В ОВП (прим.перев.обезвреживание взрывоопасных предметов) главным фактором является доверие, что помогает успешно выполнить миссию, поэтому я стараюсь наладить контакт с каждым из моей группы. Не хочу, чтобы прозвучало как клише, но это действительно может быть вопросом жизни и смерти.
Я достаю телефон, чтобы, пока я нахожусь в Штатах, последний раз проверить свои страницы в социальных сетях.
Я не могу скрыть улыбку, и мне приходится оглядеться, чтобы убедится, что никто не заметил моей дрянной ухмылки, которую может вызвать только она. Сколько раз я был вынужден пересмотреть этот фильм, это как минимум двузначная цифра, и всё благодаря Алексе. В одно лето она приглушала звук и разыгрывала каждую сцену из фильма. Я всегда протестовал когда она включала DVD, но она обещала, что потом посмотрит вместе со мной «Монти Пайтон и Священный Грааль».
Я никогда не забуду, как она провела пластиковым ножом по своей груди и выжидающе посмотрела на меня. Качая головой, я просто смотрел на неё. Я ни за что в жизни не признался бы ей. Мои шорты, в области промежности, стали слишком тесными, поэтому не было никакого шанса, что я буду смотреть и говорить о её груди, какой бы совершенной она не была. А она была. В отличие от Сиерры, Алекса сформировалась рано и полностью. Извращенец во мне помнит, как я хотел положить свои руки на её грудь и дать ей понять, как она меня возбуждает. Вместо этого я вёл себя как девчонка и держал руки при себе.
