Тем вечером я принял душ – это заняло полчаса, хотя раньше я управился бы за десять минут – потом переоделся в темно-серый костюм, белую рубашку и темно-красный галстук. Я уже забронировал столик в «Артизан бистро» внизу. Мы встретились в коридоре у дверей наших номеров, и при виде Отем у меня перехватило дыхание. На ней было белое платье с пышной юбкой, по подолу которой шел узор из черных цветов и лоз. Черные туфли на высоком каблуке и черный клатч. Почти никакого макияжа, только губы подкрашены рубиново-красной помадой.
«Потому что она хочет привлечь внимание к своим губам. Хочет, чтобы ее поцеловали…»
В последнее время стоило мне подумать об Отем, как мои мысли мгновенно выходили из-под контроля; я боролся с собой, стараясь сохранять спокойствие, и не сразу заметил, что Отем тоже не скрываясь меня рассматривает. Ее щеки порозовели.
– Какой ты красивый. Выглядишь опасным, – сказала она.
У меня пересохло во рту.
– Опасным?
– Да. При виде подобной красоты девушки делают глупости.
«Например?»
Меня так и подмывало спросить, о каких глупостях говорит Отем, но язык не повернулся. Во мне нет ничего опасного. Больше нет. Только не теперь, когда я в этом кресле.
«Но она не смотрит на мое кресло, она смотрит на меня, потому что такие женщины, как она, существуют».
– Моя очередь, – заявил я, поняв, что пауза затянулась. – Ты…
Прекрасна, ослепительна, невероятна – всё это так, но это скучные слова. Избитые. Мой мозг заработал на полную катушку, чего с ним не случалось почти год, я пытался сочинить такой комплимент, который друг никогда не скажет подруге.
«Ты совершенная. Есть какая-то возвышенная поэзия в очертаниях твоей шеи, в округлости груди, в изгибе твоих губ. Ты – словно идеальный стих, и я хочу выучить каждую его строчку…»
– Уэстон?
Я моргнул.
– Что?
Отем рассмеялась.
– Кажется, ты пялишься на меня.
– Правда? Извини…
– Ничего. – Она улыбнулась. – Потрясенное молчание – это чудесный комплимент.
Нет, этого недостаточно, особенно для женщины, которая несколькими фразами сорвала покровы с моей души, обнажив пульсирующее сердце, полное слов. До сих пор мне казалось, что все слова в моей душе мертвы, но они никуда не делись.
Похороненные, слабые, но они остались на месте.
Мы сидели в гостиничном бистро, устроившись за маленьким столиком, и между нами стояла горящая свеча. Мы оба были красиво одеты, обстановка – в высшей степени романтическая. Мы множество раз сидели вот так, рядом, но впервые наша встреча напоминала свидание.
Интересно, Уэстон именно это планировал?
Я не могла отвести от него взгляд, и наверняка он, с его блестящим умом, заметил мое пристальное внимание. Если бы он спросил, в чем дело, я не знала бы, что ему ответить. Закон должен запретить Уэстону облачаться в строгий костюм: в нем он настолько красив, что я испытывала счастье, просто сидя рядом с ним.
«Боже, но это же значит, что у нас с Уэстоном свидание. Правильно?»
За ужином Уэстон то и дело пытался завязать разговор. Не раз он заговаривал на какую-то тему, но тут же умолкал и принимался гонять еду по тарелке. Я решила на него не давить. В конце концов, он сегодня услышал плохие новости, и неважно, ожидал он того или нет. Ему сейчас нужен друг, а не ополоумевшая от его обаяния девица, которая раздевает его взглядом каждую секунду.
Ужин нам подали чудесный, и Уэстон поддерживал непринужденный разговор, но был сам на себя не похож. Наконец мы поднялись наверх и остановились перед дверями наших номеров, погрузившись в неловкое молчание. Мне снова показалось, что Уэстон хочет что-то сказать, и я почувствовала, что не стоит на него давить, но оставлять его в одиночку переживать сегодняшние плохие новости тоже не хотелось.
– Я напилась кофе на десерт, – наконец сказала я. – И совершенно не устала. Хочешь посмотреть какой-нибудь фильм или еще что-нибудь?
– Не знаю… – Лицо Уэстона исказила гримаса, он наклонился и схватился за правую икру. – Проклятые спазмы.
– Знаешь, я сегодня кое-что купила, возможно, это поможет. Подожди немного, я только переоденусь. Увидимся в восемь часов?
Уэстон помолчал, словно колеблясь, потом кивнул.
– Хорошо.
Переодеваясь в пижамные штаны и рубашку на пуговицах, я посматривала на пакет с подарком, лежащий на моей кровати. Пока я сидела в зоне ожидания возле кабинета врача, я прочитала в одном из буклетов, что при травмах спинного мозга полезен массаж – помогает стимулировать нервные окончания. Перед ужином я зашла в гостиничный спа-салон и купила бутылочку масла для массажа.
Я негромко постучала в смежную дверь между нашими номерами.
– Да, – откликнулся Уэстон.
Он сидел на кровати, откинувшись на прислоненную к спинке подушку; на нем были футболка и тренировочные штаны, и выглядел Уэстон так же сногсшибательно, как и в костюме. Внезапно моя невинная затея сделать ему массаж показалась мне не такой уж невинной. Прикоснуться к его обнаженной коже… до чего заманчиво.
