– Когда я увидела, что родители Коннора не считают посттравматический синдром настоящей травмой, только потому что ее нельзя увидеть и наложить на нее повязку… И потом я своими глазами увидела, какие трудности ты вынужден испытывать из-за инвалидного кресла. Так вот, в этот момент все кусочки мозаики у меня в голове встали на место. Я хочу работать над проектом, который поможет людям с ограниченными возможностями – особенно ветеранам, – чтобы им было легче в этом мире. Просто чтобы им было легче
– Суть я уловил, – проговорил я, улыбаясь. – Ты решила на моем горбу въехать в Гарвард.
Отем рассмеялась.
– В точку. – Она облокотилась о стол и подперла щеку тыльной стороной ладони. – Но, если серьезно, именно этим я хочу заниматься. Эта тема кажется мне важной и правильной, по отношению к биотопливу у меня никогда не возникало такой уверенности.
– А если?..
– Что «если»?
– Не знаю. Что, если наступит время… когда мы перестанем быть друзьями? – Я прочистил горло. – Скажем так: вдруг однажды ты меня возненавидишь? Твой проект будет навсегда связан со мной, так что в итоге ты возненавидишь и его.
– С какой стати я должна тебя возненавидеть? – Отем фыркнула и презрительным взмахом руки отвергла мое предположение. – В любом случае у меня и раньше были мысли о том, чтобы работать в интересах прав людей с ограниченными возможностями.
В прошлом году я даже вносила этот вариант в свой список возможных тем, но теперь пришла к этой проблеме осмысленно. – Она снова подалась вперед. – Я хочу этим заниматься, и мне кажется, это правильно. Я в этом абсолютно уверена.
Я смотрел на нее во все глаза, в голове царил сумбур, на языке вертелось множество слов, но я не мог их произнести.
Улыбка сбежала с лица Отем, и свет в ее глазах погас.
– Я тебя обидела?
– Нет, вовсе нет, – хрипло проговорил я. – Думаю, это замечательная идея. Вообще-то я польщен.
Она улыбнулась с облегчением, и ее счастье едва меня не ослепило.
– Я так рада.
Мы допили коктейли, и я оплатил счет. Снаружи шел дождь, и мы остановились на крытой веранде закусочной. Из динамиков над дверью лилась песня «Африка» группы «Toto», заполняя тишину.
Наконец мы вышли из-под навеса, и на нас обрушились потоки дождя, так что мы мгновенно промокли до нитки. Капли текли по лицу Отем, и ее кожа казалась отлитой из фарфора, от влаги ее рыжие волосы потемнели, но всё равно отливали темно-красным и золотым. Она повернулась ко мне, и мое сердце переполнилось любовью к ней.
«Поспеши, парень, она ведь ждет…»
Остановиться я не успел, моя рука словно сама по себе рванулась к Отем, и мои пальцы сжали ее запястье. Я втащил ее к себе на колени, зарылся пальцами в ее волосы и поцеловал ее.
Поцеловал отчаянно. Я чувствовал вкус дождевых капель, тепло ее губ, привкус клубники из ее коктейля, но мне было мало. Я хотел большего. Всего сразу.
Отем изумлено ахнула, потом прижалась ко мне. Ее губы приоткрылись, голова запрокинулась, так что я мог изучать ее дюйм за дюймом, наши языки соприкасались.
Ее пальцы скользнули в мои мокрые волосы, а дождь струйками стекал по нашим лицам, вода попадала в наши рты. Я чувствовал вкус холодной воды на теплом языке Отем, ощущал ее горячее дыхание в холодном воздухе. Дыхание девушки стало прерывистым, она тихо застонала, и этот звук показался мне дивной музыкой.
Она прижималась ко мне, а ее поцелуй… Боже мой. Поцелуй Отем стер из моей памяти войну, болезненные воспоминания о больнице и реабилитации.
«Я словно вернулся домой».
Время перестало существовать. Только хихиканье парочки проходящих мимо парней вернуло нас в реальность.
Мы отпрянули друг от друга, тяжело дыша.
– Ты дрожишь, – прошептал я.
– Это не от холода. – Отем соскользнула с моих коленей и тихо рассмеялась. – И, надеюсь, ты счастлив, Уэстон Тёрнер. Ты полностью изгладил из моей памяти первый поцелуй с… как там его звали.
Мы сели в машину, с наших волос и одежды на сиденья текла вода. Несколько секунд мы молча смотрели на стекающие по ветровому стеклу струйки воды, и воздух между нами накалился. Отем посмотрела на меня, я посмотрел на нее, и мы снова прильнули друг к другу.
Мы целовались жадно и страстно. Слишком много одежды, слишком мало пространства, слишком много желания. Не прерывая поцелуй, Отем кое-как стянула с себя куртку, а я избавился от своей, после чего совместными усилиями мы запихнули лишнюю одежду на заднее сиденье, на котором лежало мое инвалидное кресло.
Платье Отем липло к телу, ее соски затвердели, и мне безумно хотелось вобрать их ртом. Я прижал ладонь к ее щеке, пытаясь привлечь ее еще ближе к себе, но нижняя часть моего тела приковывала меня к месту.
