В конце концов, все они были в своём роде безумцы...
========== Пролог. Ученик. ==========
Царство подземное, мрачный Аид
в сумрачном мире на троне сидит.
Пропасть под землю вход открывает.
Яркого солнца там не бывает.
Умерших души печально стонают.
Крики их берег реки оглашают.
Тени бесплотные бродят без дела.
Бледно цветут там цветы асфодела.
В мире подземном, без солнца и света,
Речка течет под названием — Лета.
Словно закат уходящего лиха,
Стоны, как листья шуршат, очень тихо.
Нет уж возврата из царства печали.
Старец Харон там сидит у причала.
Он — перевозчик всех умерших душ.
Служит Аиду суровейший муж.
Цербер трехглавый на страже стоит.
Тени умерших всех пес сторожит.
С грозным шипением движутся змеи,
С жалом змеиным у пса на трёх шеях.
Мрачный Аид, с женой Персефоной,
Грозный властитель — сидит на троне.
В черном плаще — «бог» смерти — Танат.
Рядом с Танатом — Керы летят.
Юный «бог» сна, прекраснейший Гипнос,
Мчится на тонких крылышках быстро.
С маком снотворным летит по дорогам.
Льет, разливает напиток из рога.
Жезлом чудесным глаза он смыкает,
Смертных всех в сладкий сон погружает.
Носятся в мрачном царстве Аида
Разные «боги», с чудовищным видом.
Злая Геката там действует смело.
Три головы у нее и три тела.
Возле могил она ночью блуждает.
Злые собаки ее окружают.*
Жрец выкрикивал какие-то непонятные слова. Танатос не мог понять их. И мальчику было страшно. Сегодня был день его вступления в Великий орден, родители были так рады этому. Они всю его жизнь готовили его к службе в ордене, и теперь он вынужден был стоять здесь — перед алтарём бога Смерти. Само имя мальчика тоже переводилось как «смерть». Опять же, из-за этого желания родителей угодить служителям ордена. Главный жрец был седым, лицо его покрывали глубокие морщины, да и сам он был похож на человека, достигшего уже глубокой старости. Впрочем, среди всех служителей ордена этот человек и был старцем. Ему было уже сорок два года. Впрочем, это был более чем почтенный возраст для представителя сей организации. Танатос слышал, что редко кто из служителей ордена доживал до тридцати. Первая магия убивала их, заставляя их тело стариться куда быстрее, чем это должно было происходить. Танатос ненавидел родителей за то, что ему теперь приходилось стоять здесь. Ему было всего десять. Это был возраст вступления в орден. Никого не принимали раньше него, никого не принимали позже. Десятый день рождения. Только в этот день. И Танатос думал, что это, должно быть, самый худший праздник в его жизни. Рядом не было ни сестры, ни родителей. Конечно, этого и следовало ожидать — посторонних в это помещение никогда не пускали. Но мальчику, всё равно, было обидно.
Все стояли с серьёзными лицами. Никому и в голову не приходило улыбаться. Танатос прекрасно был наслышан почему. Люди эти были служителями ордена. Им просто было не положено улыбаться. За какое-либо проявление эмоций здесь отправляли на казнь. Никому не хотелось умирать. Танатосу было десять. Теперь десять. И он знал, что на этом вся его беззаботная жизнь закончится. Больше всего служители ордена презирали лень. Лень и слабость. Чтобы выжить здесь, понадобится потрудиться.
Кроме Тана, тут было ещё два мальчика. Его ровесники. Оба были ниже его по росту, и у обоих были более тёмные волосы. Впрочем, чего он должен был ожидать: волосы самого мальчика были белыми с самого его рождения. А глаза… Ребёнок родился с красными глазами. Может, именно поэтому родители решили при первой возможности сдать его в этот орден? И, наверное, не били его дома только потому, что альбиносы считались священными. Может быть, ему удастся избежать побоев и здесь? Оба незнакомых мальчика тряслись от ужаса. Он ещё не успел с ними познакомиться, да и уже думал, что это ему больше не понадобится. Ещё одно из правил ордена — послушникам пять лет запрещали говорить что-либо. Как выдержать такое, Танатос не знал.
— Пусть бог Смерти, великий Арэд, укажет вам верный путь в обучении! — закричал главный жрец прямо над ухом Тана, мальчику даже захотелось закрыть уши, чтобы уберечь слух от сего резкого звука, но вспомнил, что это было непозволительно. — Lig dorchadas Tógann an dorchadas naofa, léiríonn tú ar an mbealach! Lig Ared thugann tú saoirse ó laige!
Танатос едва слушал речь этого противного старика. Впрочем, когда-нибудь, ему самому придётся стать таким. Или умереть. Мальчик даже не понимал, что из этих двух вариантов будет для него более желательным. Тан ненавидел в данный момент этого противного жреца. Впрочем, если задуматься, не оттого ли, что жизнь его должна была непоправимо измениться? Сейчас… Именно в этот момент. В этот момент решалась его дальнейшая жизнь. Его судьба.
