– Детей спасать. Думаю, именно на это намекает нам Клод, который уже минут десять ломится в купол.
Феникс обернулась, полюбовалась на раздосадованную физиономию дракона и звонко расхохоталась.
– Ну, ты иди с ним, а я посторожу этого гада.
– Ну уж нет, подруга, – ухмыльнулась я, развеивая щит. Клод, потеряв опору, с невнятным воплем рухнул грудью на камни. – Там завалы придётся разгребать, мне одной не справиться. Так что связываем наш «трофей», ставим «охранку» и бодро приступаем к работе. Клод, – я обратилась к дракону. – Не надо так нервничать. С детьми всё в порядке, по крайней мере, с Дафной. Она находится в подземелье, так что взрыв вряд ли ей навредил… Кстати, что это было?
– Мгновенная трансформация, – сухо ответил Клод, разглядывая разбитые очки. Бедные стёклышки, пережившие сражение с демоном, разлетелись на осколки после моих неосторожных манипуляций с куполом. – Почему ты так уверена в этом?
– Я чувствую её. Нить яркая и ведёт по-прежнему вниз… Правда, придётся потрудиться, расчищая завалы, но в крайнем случае можно просто проплавить ход напрямую… Да, Феникс?
Подруга наградила меня мученическим взглядом.
– С тебя шоколад, – со вздохом согласилась она.
– Интересно, могут ли люди взрослеть наоборот? – задумчиво обвожу краешек чашки, собирая крупинки кофе.
Князь удивлённо выгибает бровь.
– Что вы имеете в виду, эстиль?
Поджимаю губы. Он всё понимает, мудрый, старый шакаи-ар, но почему-то требует от меня слов.
– Я хочу сказать… – осекаюсь. Встряхиваюсь и начинаю заново. – Столько всего произошло за последние годы… И после того, как очередное приключение заканчивается, я чувствую себя все уязвимей. Будто с каждым новым этапом от души отрывается ещё один клочок.
Князь устремляет взгляд в черноту за стёклами. Для моих глаз на улице слишком мало света – но не для его. Почему-то меня не покидает ощущение, что там, в тенях, ему открывается что-то, что мне не понять.
– Вы так думаете, Найта? – рассеянно улыбается. – Разве не говорил когда-то давно один человек: «То, что не убивает нас, делает нас сильнее»? Кажется, его звали Фридрих или Вильгельм… Ах, память, память…
– Сильнее? – кривлюсь. – Не знаю. Мне кажется, я похожа на свечку, готовую погаснуть от любого порыва ветра.
Мой собеседник качает головой. Невольно любуюсь переливами насыщенно синего цвета в княжьих волосах. Даже уродливый электрический свет не может разрушить, опошлить гармонию его облика.
– А если сравнить вас не со свечой, а с костром? Ветер пригибает пламя к земле, но стоит лишь порывам стихнуть, как огонь разгорается с новой силой, порою даже ярче прежнего.
– Разгорается… Если есть, чему гореть. А когда угли истлеют до пепла, тогда что?
– Найта, что за пессимистичные идеи посещают вашу голову? – шутливо укоряет. – Не теряйте уверенности в себе. Взрослея, мы лучше видим свои ошибки, и потому часто нам кажется, что их становится всё больше и больше. Но это не так, поверьте. – Изящные пальцы накрывают мою ладонь. Его руки холодные, но на душе становится теплее.
Мы молчим. Потихоньку меня начинает клонить в сон. И сквозь дрёму мне мерещится размеренная речь шакаи-ар:
– Слабее, сильнее? Что толку судить? Время покажет, Найта… Даже из пепла может восстать прекрасный феникс.
Вытащить детей из-под развалин сами мы не успели. Пока Феникс плавила проход, я с позволения Клода связалась с Риан, и вскоре на место прибыла целая делегация от Совета королев и шакарских кланов. Пленного Лешковича упаковали понадёжнее и отправили в Замок-на-Холмах – разбираться в произошедшем. Нас с подругой быстро оттеснили от пепелища бывшей инквизиторской базы, откопали проход в темницы и вывели на свет Дафну с близнецами, к безумной радости Клода. Потом дракон каким-то образом дозвался до своих, появился Эмиль и забрал детей, пригарцевал Серго во второй своей ипостаси и началась полная неразбериха. Все куда-то бегали, чего-то спрашивали, кричали и удивлялись, единорог умудрился поссориться с Танцующей, обозвав её каштановые локоны «рыжими», желтоглазый кланник со смутно знакомым именем Ириано считал нашу память, избавляя от многочасовых расспросов. Феникс закатила истерику по поводу загубленных джинсов, а заодно вспомнила о своём боевом ранении и торжественно завалилась в обморок, но на это никто не обратил внимания, потому что все были заняты разбором развалин, вытаскиванием и последующим пленением выживших смотрителей. Кое-кто умудрился, правда, сбежать, прямо из-под нашего носа, но сильного огорчения по этому поводу не было – и так возможных источников информации набралось предостаточно.