— Ты вслух спросила. Твари, что наделали… Мэйсон — труп.
Я вздрогнула. Некромант тихонько полустонал-полувсхлипывал на полу. Пальцы с обломанными до крови ногтями бессильно скребли пол.
— Почему труп?
Хэл присел на край дивана, не отводя взгляда от наставника.
— А ты не догадываешься, почему? — его голос сорвался. — Это проклятие! Не заклинание! Его нельзя просто снять! Нужно знать условие, которое ставили, когда проклинали человека!
— Знать условие… или быть равейной, — задумчиво добавила я. Мне было до странного спокойно — как будто и не сходил с ума близкий человек, проклятый смертью. Кажется, одна из реакций на сильный стресс — как раз полное отсутствие чувств и ясность разума. Логические цепочки ветвятся с каждой секундой, воспоминания перетряхиваются в поисках той единственной зацепки. Нити… белые нити… где-то я уже видела подобное… нет, ощущала…
— Не позволяй ему умереть! — я бросилась прочь из комнаты. Хэл проводил меня удивленным взглядом.
Переходы, переходы… пока только вниз, а я уже устала… Через столовую, через пустые залы… По лестнице вверх… когда же кончатся эти ступеньки… Моя комната! Я толкнула дверь…
— Э-э… эстиль, эт-то не то, ч-ч-что вы подумали…
Стыдно, взрослые маги, а оправдываются, как дети. Ну, залезли с обыском, ну, хозяйка не вовремя пришла… С кем не бывает? Или я такая страшная?
— Ничего, вы мне не помешаете, — улыбнулась я.
Бокал с цветком стоял на прежнем месте — они даже не обратили на него внимания. А Рэмерт сразу заметил. Рэмерт… вот кто сейчас важен.
Схватить светоч — и по коридору. Уже у покоев некроманта я сообразила, что вполне могла воспроизвести узор и на месте создать новый цветок. Повторять — не создавать.
— Это что? — спросил Хэл. Я не ответила, только досадливо тряхнула головой, как муху отгоняя. Как будто сам не видит… Интересно, а что теперь делать? Прикладывать к паутине, раз уж я ее вижу?
В отчаянии я сжала цветок в ладони.
Вспышка.
…На лицо лилось что-то ужасно противное. Терпеть это было невозможно. Липнет, воняет, да еще и в нос заливается. Я раскашлялась… и очнулась.
— Жива? — брат угрюмо подтолкнул под спину подушку. Я сморщилась. Вот еще, не настолько у меня плохое самочувствие.
— Какой гадостью вы меня поливали?
— Это не гадость. Это холодный кофе, — хмыкнул Рэмерт.
Рэмерт!
Живой, здоровый, вменяемый и, как всегда, неопрятный. И никаких следов паутины. Получилось! Забыв про испачканное лицо, я вскочила с дивана и бросилась некроманту на шею.
Ну, не совсем бросилась. Скорее, проковыляла на подгибающихся ногах и повисла на нем, как на единственной опоре.
— Ну что ты, детка, — эффектно, с хрипотцой Рэмерт у меня над ухом. — Не стоит так серьезно воспринимать один-единственный поцелуй. Или ты надеешься на продолжение?
Я молча порадовалась тому, что из-за кофе вряд ли кто-то может разглядеть мои пылающие щеки и торопливо отодвинулась от некроманта. На щеке у него остался четкий коричневый отпечаток.
— Он к тебе приставал? А теперь еще и руки распускает? Убью… — пораженно выдохнул Хэл, а потом вдруг с размаху впечатал Мэйсону кулаком в челюсть. Некромант, не будь дураком, ответил. И понеслось…
Конечно, Хэл потом очень долго и путано извинялся, глядя в сторону и натягивая рукава на пальцы. Рэмерт не менее косноязычно объяснял, что ничего такого он не имел в виду. А я сдавленно ругала обоих, пытаясь оттереть мокрым полотенцем злополучный кофе. Они что, не могли найти что-то другое, чтобы привести меня в чувство?
— Ну, рассказывай, как дошел до жизни такой? — поинтересовалась я, наконец, у некроманта. Брата аж перекосило, когда он услышал, как я обращаюсь к его любимому учителю на «ты», но нового витка боевых действий не последовало.
