Когда все продукты убраны, мама делает нам по чашке кофе. Я провожаю ее на балкон и сажусь рядом.
— Я буду скучать по этому городу, — говорю я ей.
— Этот город будет скучать по тебе. Как прошел твой маленький отпуск?
— Чистое, черт возьми, блаженство. — Я чувствую, что улыбаюсь. Это происходит всякий раз, когда я думаю о Лили.
— Язык, — ругает мама. — Я рада, что ты хорошо провел время. Нам очень нравится эта девушка, Трэвис.
— Мне она тоже очень нравится.
— Хорошо. Не облажайся с ней.
— Не собираюсь. — Я никогда не отпущу Лили. Неважно, что жизнь подкинет нам. Я никогда не откажусь от этих отношений.
— А как насчет этого? — Я показываю на большой трехэтажный дом на экране перед нами. Мы с Лили уже час сидим в кровати и просматриваем объявления о продаже недвижимости в Ванкувере.
— Зачем нам такой большой дом? — спрашивает она меня.
— Потому что ты, моя дорогая, — принцесса, которая выросла во дворце, помнишь? Я не могу перевезти тебя в другую страну и поселить в лачуге.
Лили снова смотрит на объявление, ее взгляд останавливается на адресе.
— Это прямо рядом с Греем, та же застройка и все такое.
Я нажимаю красный крестик на вкладке, закрывая страницу.
— Тогда это уверенное «нет».
— Ты ведь понимаешь, что тебе придется справиться со своей неприязнью? Он будет твоим капитаном.
— Да, но мне не нужно быть соседом с этим парнем.
— Я бы не отказалась соседствовать с Кэтрин. Я бы постоянно виделась с Грейси. — Лили пожимает плечами.
Кэтрин — девушка Грейсона, а Грейси — их дочь. Девушки были лучшими подругами в колледже, пока Кэтрин не пропала. Ее не было шесть лет, и только месяц назад она снова появилась в Ванкувере.
— У меня нет проблем с Кэтрин и Грейси. Они могут навещать тебя так часто, как ты захочешь... без Грея.
Нет никакой веской причины, почему мне не нравится этот парень. Просто его высокомерие меня раздражает. А еще мне не нравится, что он
— Слушай, мы можем жить, где ты захочешь, но я бы хотела быть поближе к Кэтрин и Грею. Они единственные, кого я там знаю... Не то чтобы мне были нужны друзья или даже семья, но мне потребуется время, чтобы привыкнуть к тому, что рядом не будет много людей. И ты будешь часто уезжать во время сезона.
— Если тебе нравится этот район, мы найдем там дом. Все, что мне нужно, — это ты. Мне все равно, где мы будем жить, детка. Пока ты рядом, я буду чувствовать себя как дома.
— Я попрошу мою тетю Савви приехать и все оформить. Она лучший дизайнер интерьеров, которого я знаю, и я всегда хотела, чтобы она обставила мой дом, когда у меня появится свой собственный. Ты не против?
— Детка, это будет твой дом. Тебе не нужно спрашивать разрешения ни на что, — говорю я.
— Это наш дом, и я не спрашиваю разрешения. Я советуюсь, — отвечает она.
— Мое мнение — мне нравится все, что нравится тебе. Я хочу того же, что и ты. — Я наклоняюсь и нежно целую ее.
Глава двадцать третья
Лилиана
Я чувствую себя оцепеневшей. Никогда раньше не испытывала такого ужаса. Я никогда не знала такой боли.
— С ним все будет хорошо, Лил, — говорит Алессандро, крепко сжимая меня в своих объятиях.
Мой брат справился, беспрекословно выполнил все мои просьбы. Он помог незаметно выйти из дома. К тому времени, как мы прибыли в ангар, пилоты уже были готовы к взлету, и все мои кузены, за исключением Лоренцо, сидели в самолете и ждали нас.
— Ты не знаешь этого, — плачу я у него на груди. Так я провела все время с момента взлета. Больше я никому не сказала ни слова. Алессандро провел меня в заднюю часть самолета и сел рядом со мной. Если говорить о братьях, то мне действительно повезло.
— Лил, он Трэвис, мать его, О’Нил. С ним все будет в порядке, — повторяет он. — Этот парень получает удары посильнее пули каждый раз, когда выходит на лед.
— Я не готова его потерять, Алессандро. Я только что обрела его. Я не хочу его терять, — говорю я сквозь икоту.
— Ты его не потеряешь. — Мой брат продолжает гладить меня по спине.
Я хочу верить ему. Отчаянно хочу, чтобы он был прав, но я не идиотка. Я знаю, что, если кто-то говорит с убежденностью, это еще не значит, что это правда. И даже если с Трэвисом все в порядке, если он переживет это, он никогда больше не захочет иметь со мной ничего общего. Это моя вина, что в него стреляли. Это моя вина, что он в операционной. И это будет моя вина, если ранение уничтожит его карьеру... Если он больше никогда не сможет играть в хоккей...
Я в миллионный раз проверяю свой телефон. Грей должен был написать мне, как только Трэвис покинет операционную. Пока ничего нет. Это не может быть хорошим знаком.
Алессандро слегка сдвигает меня, доставая из кармана свой собственный телефон.
— Это отец, — говорит он.
— Удивительно, что он так долго тянул, — ворчу я.
— Он этого не делал, Лил. Я знаю, ты не хочешь в это верить, но он действительно не стал бы так поступать с тобой.
