– Леви! – кричу я, когда вижу, что он начинает съезжать с дорожки.
Но уже поздно.
Колеса велосипеда заезжают на ухабистую местность, и Леви кубарем катится по земле.
Черт, а вот и падение. Я даже не представляла, что это действительно произойдет. Тем более так феерично.
– Ты в порядке? – Я подбегаю к нему, бросив велосипед.
Он не отвечает, лежа лицом вниз. Беспокойство поглощает меня, когда я наклоняюсь к нему.
– Леви, ты в…
Я не успеваю даже осознать происходящее, как оказываюсь на земле, а Леви нависает надо мной. Из меня вырывается визг, который резко сменяется смехом.
– Ты напугал меня! – Я ударяю его по плечу.
Он приникает к моим губам, и единственное, что мне остается, – ответить на поцелуй. Наши шлемы сталкиваются, когда мы пытаемся изменить положение лиц, и Леви смеется, уткнувшись мне в шею.
– Что ты чувствуешь? – спрашиваю я.
Он поднимает голову – на щеке царапина, но на губах танцует улыбка.
– Счастье, – не колеблясь, отвечает он. – Я чувствую себя живым.
Я продолжаю свое исследование.
– Почему ты упал?
Леви задумывается, и в его голове явно начинает происходить мозговой штурм.
– Не знаю, – пожимает он плечами. – Ну, то есть я отвлекся на тебя, а потом съехал с дорожки… а там эти кочки… – Его речь несвязна. – Но ты не виновата… Никто не виноват. – Последние слова произносятся с заметной хрипотцой.
Мне известно, что все еще кровоточащая рана в его сердце никуда не делась, но, возможно, только что мы наложили первый шов.
– Я горжусь тобой, – шепчу я и прижимаю его к своей груди, целуя в висок.
Мы доезжаем до нашего места и решаем прекратить этот велопробег, пока никто из нас не свалился в какой-нибудь кювет. И, кстати, эту гонку выиграла я.
Леви расстилает плед и ложится, взглядом приглашая присоединиться к нему. Я ложусь на живот, опираясь на локти, чтобы лучше видеть его лицо. Взгляд Леви медленно скользит от моих глаз к декольте платья, изучающе рассматривая его.
– Леви, не хочу отвлекать тебя от исследования, но…
– Да. – Он моргает и переводит взгляд на мое лицо. – Ты прекрасно выглядишь сегодня. Всегда.
Я улыбаюсь и перекидываю волосы через плечо.
– Спасибо. Решила, что сегодня отличный повод выглядеть хорошо, и надела платье.
– Не платье украшает тебя. А ты его.
Я все еще не могу привыкнуть к его комплиментам, которые так сильно контрастируют со словами, которые сказал папа перед выходом: «Этот цвет тебе не идет».
– Да… наверное. – Я покусываю щеку.
– Ты нервничаешь, – объявляет он.
Он телепат? Иногда мне кажется, что в мою голову встроен какой-то жучок, который передает ему все, о чем я думаю.
– Что? Нет, – нервно хихикаю я.
– Что он тебе сказал? – Леви сжимает губы.
Вот! Я же говорила!
– Ничего, Леви. Просто все как обычно. – Вздыхая, я переворачиваюсь на спину, а щека уже умоляет меня прекратить вгрызаться в нее.
– Иди ко мне. – Леви раскрывает руки, приглашая в свои объятия, которые стали для меня домом.
Я кладу голову ему на грудь и перекидываю ногу через бедро. Он нежно массирует кожу головы, и во мне поднимается желание замурлыкать.
Это так приятно, что мои веки тяжелеют. Я не хочу спать и терять драгоценные минуты наедине с Леви. У нас не так много времени до тренировки. Хоть она и будет проходить в его доме, но все равно кажется, что любого времени, проведенного с ним, мало. Даже когда Леви находится где-то за соседней дверью, мне хочется ее открыть, только чтобы увидеть взгляд, которым он всегда на меня смотрит, и услышать, как из него вырывается удовлетворенный вздох, когда я улыбаюсь ему.
Влюблена ли я в Леви Кеннета? Да. Это та теорема, которая не требует доказательств. Это аксиома, светящаяся неоновой вывеской у меня над головой.
Возможно, я не так плоха в математике, как думала.
– Ты всегда кусаешь щеку, когда нервничаешь. Перебираешь пальцы, надавливая подушечкой большого на каждый по очереди, когда задумываешься. Прикусываешь губу, когда заигрываешь со мной, но не хочешь себе в этом признаваться. – Леви проводит ладонью по моему бедру, поднимаясь до подола платья. – Закрываешь глаза, как сейчас, когда обдумываешь, что же я сделаю дальше.
Черт, я даже сама не осознала, что закрыла глаза.
– И что же ты сделаешь дальше? – Я стараюсь придать своему тону кокетство.
– Находясь здесь – ничего. Но когда мы будем дома, мне определенно нужно узнать, как развязывается это платье. – Он перекатывается на меня, прижимаясь своими бедрами к моим.
На дворе точно апрель, а не август? Почему так жарко?
Его глаза сверкают, как два сапфира, когда встречаются с моими.
– Возможно, я тебя проинструктирую в этом.
Из него вырывается страдальческий стон, и он прижимается своим лбом к моему.
– Ты сам это начал, – хихикаю я.
– Знаю. – Его покидает тяжелый вздох.
– Мне нужно тебе кое-что рассказать. – Я слегка толкаю его в плечо, выбираясь из-под него.
Схватив сумку, пытаюсь найти блокнот и ручку среди бардака, царящего там. Господи, в ней находится половина моей комнаты. Я удивляюсь, как сюда вообще все вмещается. Это что, сумка Гермионы?
