Рядовой преступник атакует при первой возможности. Неважно, кто ему подвернется. Он нападает, стоит жертве оказаться одной в неудачном месте и в неудачное время. Но этот охотился на женщин определенного типа: высокого роста, стройные, за двадцать.Будьте всегда начеку. Мужчины, которых вы встречаете в гастрономе. Посудомойщики в ресторане на углу. Швейцар. Случайный попутчик в метро.Страшный мир рассказов Эдгара По. Жестокий мир современного Нью-Йорка. В новом захватывающем детективе Линды Фэйрстайн эти миры переплетаются так тесно, что порой невозможно понять, где заканчивается реальность и начинается литературная выдумка.
Погребение заживо, несомненно, чудовищнее всех ужасов, какие выпали на долю смертного… Можно с уверенностью сказать, что никакая иная судьба не уготовила человеку столь безвыходные телесные и душевные муки, как погребение заживо.
На площадке второго этажа особняка досыхала лужа крови. В одном из самых безопасных жилых кварталов Манхэттена женщине пробили ножом грудь и оставили умирать. Как ей удалось выжить, для меня было загадкой.
Нагнувшись, Мерсер Уоллес показал на темные пятна на полу.
– Думаю, это следы его ботинок. Здесь он, должно быть, потерял равновесие.
Полоса тянулась от квартиры потерпевшей, словно преступник поскользнулся в луже крови, а потом ушел вверх по лестнице.
– На его одежде наверняка что-нибудь есть, – сказала я.
– Во всяком случае, на ботинках или брюках, пока он их не отчистит, – подхватил Мерсер. В руках он держал карандаш. – Алекс, обрати внимание, – продолжил он, ткнув карандашом в сторону квартиры 3Б. – Это ее след. Она уперлась в дверь и пыталась его оттолкнуть. Она сильно сопротивлялась…
На серой поверхности отчетливо различался клинообразный след женской обуви, чуть ниже след был округлый. Значит, она была на высоких каблуках.
Мерсер выпрямился.
– Туфельки и все такое, – произнес полицейский выставленный для охраны сутки назад. – Видимо, неплохо зарабатывала. Вообще ей повезло.
– Да уж, везение. После нападения насильника попасть в реанимацию с пробитой грудной клеткой и коллапсом легкого.
– Извините, мисс Купер, – продолжал полицейский. – Ей еще посчастливилось, что дотянула до больницы. Еле успели довезти, она уже умирала.
Мерсер уже говорил мне об этом. Дыхание у Анники Джелт остановилось перед самой больницей. Соседи позвонили в службу 911 и сообщили, что на лестничной площадке слышатся крики. Полицейские знали, что времени ждать «скорую помощь» не будет. Молодой офицер – во время войны в Ираке он был медиком в армейском резерве – перенес пострадавшую в патрульную машину, положил на заднее сиденье и оказывал ей помощь, пока они не приехали в больницу. Благодаря этому Анника выжила.
Мы пошли вниз по лестнице. Перила и стены местами испачканы черной пудрой – полиция искала следы пальцев. К прибытию Мерсера здание было осмотрено досконально.
– Он так и не затащил ее в квартиру? – спросила я.
– У него не получилось. Она дралась, как дикая кошка.
– Он что-нибудь забрал?
– Ключи от вестибюля и квартиры. Ответственный по дому уже сменил оба замка.
– А деньги? Или драгоценности?
– Сумочка валялась на полу, рядом с девушкой.
Деньги и кредитки не тронуты. Браслет с сережками тоже при ней. Он приходил не за деньгами.
Мерсер припарковался на 66-й Ист-стрит, у пятиэтажного дома без лифта. Вчера он разбудил меня в шесть утра, чтобы сообщить о происшествии. Мы знакомы лет десять – с тех пор как я стала заведовать отделом по расследованию сексуальных преступлений окружной прокуратуры Манхэттена. Мерсер служил в полиции, в отделе по борьбе с особо тяжкими преступлениями, и всегда помнил, что информация мне необходима до того, как она появится в новостях, а прокурор округа Пол Батталья заловит меня для детального отчета. Пол был вынужден отвечать на множество звонков местных политиков, озабоченных граждан и вездесущей прессы. Если преступление связано с насилием, особенно сексуальным, и совершено в состоятельном районе Верхнего Ист-Сайда, оно моментально попадает во все заголовки.
Сегодня я оставила свое рабочее место в уголовном суде, с тем чтобы присоединиться к Мерсеру при осмотре квартиры потерпевшей. Мне всегда было важно побывать на месте преступления. Только там можно понять, как именно боролись преступник и жертва, разглядеть почерк преступника. Это очень помогает в расследовании и ведении дела в суде. Освещенность, размеры участка, время, которое ушло у нападавшего, – все имеет значение. Обстановка может потом измениться, потенциальные вещественные доказательства – пропасть во время уборки, так что надо увидеть все своими глазами. Вчера утром, когда Мерсер позвонил, полицейские были слишком заняты обследованием места происшествия, чтобы допустить туда меня. Теперь они дали разрешение.
Кроме того, исходя из своего опыта, я часто рассматриваю ситуацию с точки зрения, отличной от точки зрения полиции. В результате, например, всплывает какая-нибудь деталь, черта, которая выводит на след насильника-рецидивиста. Количество повторных преступлений на сексуальной почве очень велико.
