— Я бы поддался искушению и ответил, что это не ваше дело, но я вижу, что вами движет беспокойство за мистера Мюллера.
Он не был уверен, что угадал с градусом надменности, пока она не перестала рассматривать его и не спросила:
— С ним все в порядке?
— Смотря что вы считаете порядком.
В ее взгляде мелькнуло нечто, подсказавшее Гурни, что она прекрасно поняла смысл каламбура.
— Он у себя в подвале, — пояснил Гурни.
Она поморщилась и кивнула, о чем-то задумавшись.
— С паровозиком? — уточнила она уже не таким надменным тоном.
— Да. С ним это часто?
Она внимательно посмотрела на набалдашник своей трости, словно там могла оказаться какая-нибудь полезная информация, и не проявила ни малейшего намерения ответить на вопрос Гурни. Он решил зайти с другой стороны.
— Я участвую в расследовании по делу Перри. Ваше имя было в списке свидетелей — насколько понимаю, вас допрашивали в мае, после убийства.
Мэриан презрительно хмыкнула.
— Тоже мне допрос. Первый раз со мной разговаривал… сейчас, сейчас вспомню его имя… старший следователь Хардсон? Хардни? Хард-что-то-там. Грубоватый, но далеко не глупый. Удивительное сочетание — это было все равно что встретить разумного носорога. К сожалению, он куда-то пропал, и его заменили неким Пляттом или Клаттом. Этот был немного поучтивее, но сильно глупее. Мы поговорили совсем коротко, чему я была безумно рада. Когда я встречаю подобных персонажей, я, знаете, начинаю страшно сочувствовать всем их бывшим учителям, которым приходилось такое терпеть с сентября по июнь.
Этот комментарий заставил Гурни вспомнить приписку возле имени Мэриан Элиот: «Профессор философии Принстонского университета. На пенсии».
— Отчасти в этом причина моего визита, — сказал Гурни. — Меня попросили повторно опросить несколько человек, чтобы узнать побольше деталей, которые помогли бы понять, что именно произошло.
Она удивленно вскинула брови.
— Как это «что именно»? Разве есть разные версии?
Гурни пожал плечами.
— Без некоторых подробностей достоверной картины не складывается.
— Я думала, что все известно, кроме местонахождения кровожадного мексиканца и жены Карла… — произнесла она. Казалось, что ее одновременно интригует и раздражает, что действительность может не соответствовать ее представлениям. Эрдельтерьер все это время сидел рядом и внимательно слушал, словно понимал, о чем речь.
Гурни предложил:
— Может быть, побеседуем где-нибудь в другом месте?
Мэриан Элиот предложила продолжить разговор у себя дома, который оказался ровно через дорогу, в сотне метров от особняка Мюллера, если спуститься по склону. Однако разговор состоялся не в доме, а, скорее, на подъезде к дому, где Мэриан попросила Гурни помочь ей разгрузить багажник «Ленд Ровера», где лежали мешки с торфом и удобрениями.
Она сменила свою трость на тяпку и встала у розовых кустов неподалеку от машины. Пока Гурни складывал мешки в тележку, Мэриан потребовала рассказать в точности, чем он занимается в рамках расследования, а также сообщить свое место в порядке подчиненности. Он объяснил, что работает консультантом, что его наняла мать жертвы и что он не имеет отношения к официальному расследованию. Мэриан на это скептически прищурила глаза и поджала губы.
— Не понимаю, что это значит.
Гурни решил рискнуть и ответить прямо.
— Я вам объясню, если вы обещаете держать эту информацию при себе. Я занимаюсь этим делом без одобрения официального бюро. Если вас интересует мой опыт в отделе расследования убийств, можете позвонить разумному носорогу и расспросить его — его, кстати, зовут Джек Хардвик.
— Ясно! Ну что ж, удачи вам не влипнуть с этим неофициальным расследованием. Можете подвезти тележку вот сюда?
Гурни воспринял это как приятие ситуации и еще три раза возил мешки от «Ленд Ровера» к розовым кустам. После третьего раза она наконец предложила ему присесть рядом на кованой скамейке, покрытой белой эмалью, под разросшейся яблоней.
Она села так, чтобы все время смотреть на него.
— Ну, без чего у вас, говорите, картина не складывается?
— Мы до этого еще дойдем. Сперва хочу попросить вас помочь мне кое-что понять, — сказал Гурни, старательно балансируя между самоуверенностью и вежливостью, ориентируясь на ее позу и другие невербальные реакции. — Для начала не могли бы вы описать доктора Эштона буквально парой фраз?
— Даже пытаться не стану. Он не из тех людей, которых можно уложить в пару фраз.
— Значит, он сложный человек?
— Предельно!
— Какую черту его характера вы бы назвали главной?
— Невозможно выбрать.
Гурни подумал, что проще всего спровоцировать Мэриан Элиот разговориться, если перестать настаивать.
Он откинулся на спинку скамейки и принялся молча рассматривать ветви яблони, изогнутые из-за многолетней обрезки.
Через минуту она действительно заговорила.
