Он ворочался в постели без малого час, маясь в калейдоскопе образов и идей об убийстве Джиллиан, а потом вдруг заметил, что ритм дыхания Мадлен изменился. Когда он пришел в постель, она совершенно точно спала, но сейчас у Гурни было отчетливое ощущение, что она проснулась, и он понял, что ужасно хочет с ней поговорить. Хочет ее совета. Чтобы она помогла ему выбраться из трясины обрывков и домыслов, в которой он увяз. Но как в этом признаться?
Мадлен внезапно вздохнула и произнесла:
— Так что, куда потратишь свои миллионы?
Она часто так делала. Внезапно спрашивала что-нибудь, будто бы в продолжение беседы.
— Ты имеешь в виду сто тысяч? — уточнил Гурни. Мадлен в ответ промолчала. Это значило, что уточнение ей кажется неважным.
— Только это не мои деньги, а наши, — заметил он. — Ну, даже если это сугубо теоретические деньги.
— О, нет. Это твои деньги.
Он повернулся к ней, но ночь была безлунной, и ему не удалось разглядеть выражение ее лица. Мадлен продолжила:
— Сам подумай. Хобби — твое. Страшно прибыльное, как теперь оказалось. Представитель в галерее — тоже твой. Или агент, или кто она тебе. И теперь тебе предстоит встреча с новым поклонником твоей работы. Так что деньги всецело твои.
— Что-то не пойму, что ты хочешь мне сказать.
— Констатирую, что такова реальность.
— Да нет же. Все, чем я владею, принадлежит нам обоим.
Она усмехнулась:
— Что, правда не понимаешь?
— Чего?
Мадлен зевнула, и голос ее прозвучал очень устало.
— Это твой проект, Дэйв, от начала до конца твой. Я только и делала что ныла: тратишь слишком много времени, не ходишь со мной гулять, таращишься в монитор на серийных убийц…
— Как это связано с деньгами?
— Напрямую. Ты один их заработал. Значит, они твои, — она снова зевнула. — Я спать.
Гурни выехал на встречу с Саймоном Кейлом ровно в 11:30 утра. У него было чуть больше часа, чтобы добраться до Куперстауна. По дороге он выпил пол-литра лучшего кофе из лавки Абеляра. Подъезжая к озеру Отсего, он уже проснулся в достаточной степени, чтобы замечать характерное сентябрьское небо с легкой прохладцей.
Навигатор привел его на поросший болиголовом западный берег, где на собственном полуострове площадью в пару квадратных километров пристроился небольшой белый особняк в колониальном стиле. В открытом гараже виднелись блестящий зеленый родстер «Миата» и черное «Вольво», а у въезда припарковался красный «жук». Гурни остановился за ним и как раз открыл дверцу машины, когда из гаража вышел стильно одетый седой мужчина с парой холщовых сумок.
— Вы, должно быть, детектив Гурни?
— А вы доктор Кейл?
— Да-да, — улыбнулся он светски и пригласил его проследовать за собой по мощеной дорожке, ведущей к боковому входу в особняк.
За незапертой дверью оказалось помещение с низкими балочными потолками, как было принято в восемнадцатом веке для сохранения тепла. Вокруг царили чистота и порядок, но от обстановки в целом веяло стариной. Кейл привел Гурни на кухню с огромным открытым очагом и газовой плитой тридцатых годов. В соседней комнате кто-то играл на флейте гимн «О благодать».
Кейл положил на столешницу сумки — Гурни теперь разглядел на них логотип Адирондакского симфонического оркестра. Внутри одной виднелись овощи и багеты, а в другой — несколько винных бутылок.
— Будущий ужин, — пояснил Кейл. — Я сегодня и охотник, и собиратель, — продолжил он слегка игриво. — Но сам я не готовлю. Этим занимается мой партнер, Адриан. Он у нас и шеф-повар, и флейтист…
— Это он играет? — Гурни кивнул в сторону звуков.
— О, нет-нет-нет, Адриан играет несравнимо лучше. Это его ученик, который «жук».
— Который, простите, кто?
— Ну, он ездит на этой маленькой красненькой штучке, которая там снаружи стоит, — прокомментировал Кейл.
— Я понял, — кивнул Гурни. — Стало быть, вы ездите на «Вольво», а ваш партнер — на «Миате»?
— Почему вы решили именно так, а не наоборот?
— Наоборот было сложно предположить.
— Любопытно! Что же выдает во мне владельца «Вольво»?
— Когда вы выходили из гаража, вы шли с той стороны, где стоит «Вольво».
Кейл звучно расхохотался.
— А я уж было понадеялся, что вы ясновидящий.
— Увы.
— Может быть, чаю? Нет? Тогда идемте в гостиную.
Гостиная оказалась крохотной комнаткой рядом с кухней. Меблировка состояла из двух кресел в цветочек с подставками для ног, журнального столика, книжного шкафа и небольшой дровяной печи, выложенной красными изразцами. Кейл жестом показал на одно из кресел, а сам устроился напротив.
— Что ж, детектив, изложите причину вашего визита.
Гурни впервые обратил внимание, что взгляд Кейла вопреки его непринужденному поведению внимательный и даже пристальный. Перед ним был человек, которого сложно обмануть или пробрать лестью. Гурни собирался воспользоваться его неприязнью к Эштону, проявленной в телефонном разговоре, чтобы получить полезную информацию. Вместо прямого ответа он пожал плечами и произнес:
— Не могу сформулировать причину. Пожалуй, я сейчас вслепую перебираю все версии подряд.
— Бросьте скромничать, — произнес Кейл, рассматривая его.
